На этот компромисс она соглашается. Обреченно кивает, признавая свое поражение, будто позволила мне выиграть один раунд. Однако для меня выигрышем станет только возвращение к нормальному состоянию.

Когда я запираю спальню, изнутри доносятся рыдания. Ощущаю муку девушки каждой клеточкой своего тела – до хруста в костях. И прежде чем сойти вниз, на несколько секунд прижимаюсь подбородком к двери, заставляя себя вернуть самообладание.

Возвращаюсь на кухню. Передо мной на столе стоит бокал с темной жидкостью. Детектив показывает на него жестом.

– Бурбон.

Я сажусь, втягиваю в себя аромат напитка и делаю глоток, с наслаждением ощущая, как алкоголь обжигает горло и мгновенно успокаивает нервы. И почему я сам не догадался выпить до начала разговора?

– Как вас зовут? – спрашиваю я. Мне известен только адрес электронной почты, по которому мы с ним общались, адрес для деловой переписки.

Детектив опускает взгляд на свою рубашку – униформа автосервиса «Jiffy Lube», вся в масляных пятнах. К ней приколот бейджик с именем «Рэндалл».

– Рэндалл, – указывает он на бейджик и вновь нажимает кнопку записи.

Мы оба знаем, что никакой он не Рэндалл, да и рубашка не его. Тем не менее, хотя мужчина явно не стремится к откровенности, сам я по-прежнему готов выложить ему все, потому что он, наверное, единственный человек на свете, который сможет нам помочь.

А я уже отчаялся найти такого человека.

Настолько отчаялся, что принимаю весьма сомнительные решения.

Занятно – вот до какой степени могут изменить систему взглядов человека вещи, которым в нашем мире нет объяснения. Да, черт возьми, они изменили не только мою систему взглядов, но и мои нормы поведения. Мои ценности. Мои основные интересы. Мое сердце.

Тот Лидс Гэбриел, каким я был пару месяцев назад, захлопнул бы дверь перед носом этого мужчины. А теперь я сам обратился к нему и умоляю о помощи. И вот он здесь. Однако я могу лишь надеяться, что решение принято верное.

– Вы надолго задержались в гостинице после знакомства? – спрашивает он.

– На три дня.

– Что-нибудь примечательное за это время случилось?

– Не припомню. Мы из номера почти не выходили. Только за едой спускались. В середине недели в гостинице относительное затишье.

– А затем вы вернулись в Теннесси, а Лайла в Чикаго?

– Нет. Даже проведя четыре дня вместе, мы не были готовы расстаться. Я пригласил ее на неделю к себе в Теннесси. Неделя растянулась на две, потом на шесть, а затем и на восемь. Мы не хотели разлучаться.

– И как долго вы вместе на сегодняшний день?

– Восемь месяцев.

– Произошли ли в вашей жизни значительные изменения после встречи с Лайлой? Кроме очевидных?

Я предпринимаю вялую попытку рассмеяться.

– Смотря что вы понимаете под «очевидными изменениями». Изменилось много чего.

– Очевидное – это все, что творится в этом доме. А что изменилось ранее?

Я снова отхлебываю бурбон.

А затем приканчиваю его одним глотком.

Тупо смотрю на дно пустого бокала и думаю обо всем, что с нами произошло. Совместное фото, которое я выложил в Сеть, трагические последствия, затянувшееся выздоровление.

– В первые два месяца все было отлично.

– А потом?

Вопрос вызывает у меня тяжкий вздох.

– А потом случилась Сэйбл.

– Кто такая Сэйбл?

– Моя бывшая.

3

Я запихиваю в рюкзак джинсы. Лайла лежит на моей кровати, читает журнал.

– Зарядку для телефона не забыл?

– Не забыл.