— У меня нет мелочи.

Она отдала обратно монету Антуану де Берсену.

— Мелочи… но не можете ли вы достать ее?

Продавщица посмотрела на него с глубоким изумлением.

— Вы мне заплатите в другой раз.

Антуану стало смешно.

— В другой раз! Да вы же не знаете меня.

Торговка, казалось, слегка пробудилась.

— Ах, сударь. Госпожа де Берсен часто приходит из Люссо покупать у нас.

Рука Антуана де Берсена сжала слегка ручку трости.

— В таком случае, как хотите, мадемуазель. Я беру тюль.

Выйдя на улицу, Антуан прошел несколько шагов молча.

— Ты понимаешь, дорогой мой, в провинции «госпожа де Берсен» звучит приличнее… и это ни к чему не обязывает. Не следует понапрасну прекословить женщинам… Пойдем, мне нужно поговорить с книгопродавцом.

Книгопродавец г-н Тюссон, торговал также писчебумажными принадлежностями и детскими игрушками. Антуан спросил несколько романов, между прочим, и последний роман Жака Дюмэна, но их не оказалось у г-на Тюссона. Антуан написал заглавия на листке своей записной книжки. Г-н Тюссон тоскливо посмотрел на него.

— Так вам, значит, нужно все это!

Андре засмеялся, Антуан сделал утвердительный знак, но г-н Тюссон оставался серьезным и испуганным.

— Не возьмете ли вы лучше Бальзака, это чтение больше подходит к нашей стране… Ну что ж, вы получите свои книги в конце недели, господин де Берсен.

Теперь молодые люди находились на небольшой площади, с одной стороны которой возвышалась огромная крутая грозная стена, на вершине которой находилась абсида часовни. Антуан указал на нее концом трости.

— Не хочешь ли подняться на минутку в замок? У нас достаточно времени.

Они стали подыматься по довольно крутому откосу, который вывел их через сводчатый подземный проход на площадку. Это была обширная земляная насыпь, поддерживаемая стенами и основаниями башен замка. Она была засажена деревьями, украшена цветочными клумбами. Они прошли возле часовни. Антуан показал Андре на изваянных на фронтоне охотника, его собаку и оленя с крестом между рогами.

— Она посвящена Святому Гюберу… Там виднеется Кло-Люсе, где умер Леонардо да Винчи.

Антуан прислонился к перилам площадки.

— Ах! Какими они были сильными, эти старые мастера! Вот он знал все, был живописцем, ваятелем, химиком, философом, инженером, колдуном и при всем этом отличным наездником. Он умел нарисовать лицо, построить крепость, выковать меч, составить краску, стрелять из лука, ездить верхом. Он был живописцем, как Святой Лука, чародеем, как Симон Волхв, охотником, как Святой Гюбер… Тогда как теперь мы кладем всю нашу жизнь на то, чтобы научиться проводить прямую линию или подбирать два тона. Раньше искусство было всем, мечтой и жизнью; теперь, чтобы быть художником, нужно отказаться от жизни. Ах! Наши способности стали ничтожными. Пойдем в городской сад.

В городском саду стояли деревья, рассаженные в шахматном порядке. Внизу у стены, одетой в этом месте огромным плющом, теснились крыши на берегу реки. Слева и справа видно было, как она переходит в двойной горизонт. Вода разрисовывала песок излучинами.

Впереди, за тополями, за полями, за лугами, под голубым и ясным небом, виднелись холмы, покрытые домами. Антуан и Андре сели на скамью. Антуан закурил свою трубку, Андре — папиросу. Они курили молча. Дым рассеивался в неподвижном воздухе. Стояла прекрасная и тихая пора. Антуан нарисовал концом своей трости чье-то лицо на песке. В уме Андре, по мере того как его друг выводил на песке черты, вставало лицо, волновавшее его мысли.