Далее было не лучше. Иоанна Тринадцатого задушили в тюрьме. Бонифаций Седьмой умер в заточении, куда был брошен Бенедиктом Седьмым, от голода. Иоанн Четырнадцатый тайно был убит в замке Святого Ангела. Когда германский император Оттон поставил на престол своего папу, Григория Пятого, римская толпа выдвинула против него антипапу Иоанна Шестнадцатого. Император возвратился в Италию, схватил антипапу, отрезал ему нос и язык и велел провезти по улицам Рима верхом на осле лицом к хвосту, с сосудом вина на голове. Но и это было еще не самым худшим. В дальнейшем Риму пришлось увидеть Бенедикта Девятого, которого возвели на папский престол в двенадцатилетнем возрасте, и этот мальчишка действовал не как первосвященник, а как предводитель бандитской шайки, поэтому римляне, потеряв терпение, восстали против него и объявили продажу папства с аукциона. Престол был куплен священником Иоанном, который переименовал себя в Григория Шестого.

Перечень подобных неблаговидных поступков можно было бы продолжать без конца. Изменялись имена пап, изменялись числа, их определяющие, но повторялись преступления, бесчинства и ужасы, совершавшиеся этими папами и их высокими вдохновителями и исполнителями. Так что перечислить все это нет никакой возможности. Да и не об этом идет речь. Ибо разве, например, константинопольские патриархи лучше римских пап? Разве не вырывали они друг у друга бороды перед святой Софией, разве не отравляли они своих противников, разве не выкалывали глаза?

Пахло не миром и ладаном - пахло кровью.

Да и благочестивые послы папы римского, пересекшие всю Европу, спеша навстречу истребителям всего живого - монголо-татарам, несли в складках своих доминиканских ряс не ароматы кадильного дыма, а дурманящие дымы костров, на которых сожжено было людей не меньше, чем в пожарищах дикой орды.

Потому что, пока святые предшественники папы Иннокентия Третьего посылали в крестовые походы толпища христианских грабителей и убийц, пока разрушали богатые некогда византийские земли, пока посланные самим уже Иннокентием головорезы жгли и разрушали Константинополь, под самым боком у папства тем временем, будто с неба свалившись, родилось государство свободное, богатое, прекрасное, словно земля, на которой оно стояло. Это был Лангедок с розовым городом Тулузой во главе, а еще насчитывалось там множество славных городов, в числе которых Нарбонна, Авиньон, Монпелье, Каркассон, Безьер имели самые первые в Европе школы философии, астрономии, математики, медицины, ведшиеся арабами и евреями, которые приходили из-за Пиренеев, из Испании. Свобода и равенство господствовали в Лангедоке, здесь презирали насилие и всячески возносили ценность человеческой личности. Язык Лангедока становился языком певцов половины Европы. Странствующие поэты-трубадуры воспевали хвалу высоким человеческим чувствам, красоте и доблести.

Самое же удивительное, что эти люди, которые жили на богатой земле, построили пышные города, достигли вершин знаний и вызывали зависть у всех темных кровожадных душ за пределами страны своим благополучием, в вере своей были суровы до самоотречения, католицизм принимали с величайшими ограничениями, отбрасывая все позднейшие напластования и беря, в сущности, незапятнанную и простую веру самых первых христиан. Называли они себя катарами, то есть очищенными, или альбигойцами. Считали, что в мире всегда действовали две силы - добро и зло, ибо и мир наш - это творение не бога, а демона. Битва сил добра и зла переносится в душу людей, раздирая каждого на две половины: собственно бога и демона или материю, говоря просто тело. Бог точно так же терпит от зла, как и человек, он точно так же ждет конца света, великого космического пожара, когда материя уничтожится без следа, а души наконец возвратятся к нему.

Этого уже католики не могли простить. У них зло было наказанием за грехи земные, - следовательно, оно служило соответствующим орудием в руках божьих, а на земле - у его наместника папы.