Билл Карел последним вплыл в открытый люк. Микрогравитация делала его неуклюжим и слабым, в своем оранжевом комбинезоне он казался до странности комичным. Но когда он увидел своего сына, его лицо начало дрожать.

— Ты, гнусный маленький идиот! И ты, Лайла! Вы предали меня!

Алексей и Лайла прижались друг к другу и слегка отлетели в сторону. Всем своим видом они показывали упрямство и открытое неповиновение. Алексею было всего двадцать семь лет, а Лайле и того меньше. Но, как отметила про себя Белла, космики всегда оставались немного детьми.

Алексей сказал:

— Отец, мы смотрим на это совсем по-другому. Мы делали то, что должны были делать. То, что нам казалось лучшим.

— Вы шпионили за мной! — не унимался Карел. — Вы украли мою работу! И ты, Лайла, ты была блестящей студенткой. Блестящей! И ты пошла на такое!

Лайла держалась хладнокровнее.

— Сэр, к этому нас принудили ваши собственные действия, — сказала она. — Вы хранили секреты. Вы не говорили людям того, что они должны были знать. Вы лгали! Если мы виноваты, то и вы виноваты ничуть не меньше.

— А это, — встряла в их разговор Белла, — единственная осмысленная вещь, которую кто-нибудь из нас может сказать.

— Согласна, — сухо произнесла Афина. — Может быть, вы все сядете? Здесь недалеко устроен небольшой учебный класс…

В комнате стоял пластиковый стол, поверхность которого была покрыта упрощенными для детского восприятия сводками и графиками солнечной бури, вокруг стояли маленькие стулья со специальными ловушками для противостояния микрогравитации. Все пятеро сели за стол, который сверкал яркими, первозданными цветами.

— В любом случае, я очень рада снова оказаться здесь, — сказала Афина.

Белла взглянула вверх.

— Это шутка, Афина?

— Ты меня помнишь, Белла. Я всегда любила пошутить.

— Ты думаешь, что снова находишься здесь. Это значит, что ты рада, что мы переправили тебя с «Циклопов» домой. — Если такой интеллект, как Афина, мог сказать о себе, что он где-то «есть», то она, или, скорей, ее самая полная версия, теперь была загружена в секретном хранилище памяти в одном из покинутых инженерных отсеков «Авроры».

Афина сказала:

— На «Циклопах» меня приняли хорошо. Там я была защищена. Но меня создали для того, чтобы управлять щитом, то есть чтобы находиться здесь. Разумеется, я, то есть моя нынешняя копия, не сохранила памяти о самой буре. Так что для меня полезно пребывание здесь, потому что я могу подключиться к хранилищам информации. Узнать, что произошло в те дни, как будто я не более чем обычный посетитель. Это смиряет.

— А могу ли я смиренно тебя спросить, — желчно произнес Боб Пакстон, — зачем ты нас сюда притащила? — С момента перехода на борт «Авроры» он заговорил впервые.

Белла положила руку на стол, и такой ни к чему не обязывающий жест тем не менее отвлек его внимание.

— Потому что здесь нейтральная территория и для землян, и для космиков, — объяснила она. — Причем ближайшая из всех, которые я смогла придумать. Судя по всему, мы каким-то образом прошли сквозь кризис с квинт-бомбой, хотя и сцепились между собой, как пауки в банке. А теперь нам нужны новые принципы сосуществования.

Алексей сказал Белле:

— Я слышал, что после Рождества вы покидаете свой пост.

— Даже более того, — желчно вставил Пакстон. — Мадам председатель собирается предстать перед военным трибуналом.