Сердце у Эмелин упало. Все же она сказала:

— Спасибо.

Она попыталась вытащить свой багаж из вагона. Это был внушительного вида баул из бизоньей кожи, перетянутый ремнями. Баул пересек Атлантику вместе с ней.

— Не трудитесь. Мой слуга вам поможет. — Он повернулся и щелкнул пальцами.

Молчаливый человек протянул свою массивную руку и с легкостью снял тюк с поезда. При этом ему не понадобилось даже согнуть руку или подойти поближе к вагону. Один из ремней случайно зацепился за скамейку. Блум незамедлительно отвесил своему слуге подзатыльник. Тот не моргнул глазом и вообще никак не отреагировал, он просто повернулся и потащился по направлению к деревне. Эмелин смотрела на его плечи, слегка прикрытые рваной одеждой: похоже на плечи гориллы, подумала она, разве что голова слишком большая.

Эмелин прошептала:

— Мистер Блум… ваш слуга…

— А что с ним такое?

— Он ведь не человек, не так ли? Он посмотрел на нее.

— Ах, я всегда забываю, что вновь прибывшие на этот старый черный континент очень пугаются нашего доисторического скота. Таких, как этот мальчик, греки называют каменными людьми — за то, что большую часть времени они молчат и стоят, как камни. Как будто каменные изваяния. Думаю, что любители костей на Земле, еще до Обледенения, называли их неандертальцами. Для меня было потрясением их увидеть, когда я впервые сюда приехал. Но потом привык. И вы привыкнете. В Америке таких уже нет, не правда ли?

— Нет, таких нет. Только мы.

— Да, здесь все по-другому, — задумчиво сказал Блум. — Здесь как в ковчеге — полно разных зверей, от человекообразных обезьян до этих крепких тварей, и еще много разного. При дворе Александра они фавориты: очень неплохие спортсмены. Если, конечно, их удается поймать.

Они подошли к пологому холму и начали на него подниматься. Земля здесь была песчаная, вся в рытвинах и ухабах, кое-где усыпана черепками и следами пепла. У Эмелин возникло чувство, что место это очень древнее, что землю обрабатывали и жили здесь в течение очень долгого времени.

— Добро пожаловать в Навозную Кучу, — сказал Блум. — Смотрите под ноги, чтобы не наступить куда не следует.

Они подошли к первому жилищу. Оно представляло собой простую коробку из соломы и глины, полностью закрытую, без окон и дверей. К стене была прислонена грубая деревянная лестница. Блум показывал путь: по лестнице взобрался на крышу жилища и смело зашагал прямо по ней. Каменный человек просто подпрыгнул: оттолкнулся ногами и совершил один ловкий прыжок, приземлившись сразу едва ли не на середину крыши.

Эмелин чувствовала себя очень неловко, но ей ничего не оставалось, как последовать за Блумом. Ей казалось странным запросто шагать по чьей-то чужой крыше.

Крыша представляла собой гладкую поверхность, покрытую засохшей глиной и чем-то вроде штукатурки. Из грубо пробитой дыры вился дымок. Домик располагался в непосредственной близости от другого такого же, а тот едва ли не соприкасался стенами с третьим, и так далее. Блум уверенно шел по крышам, без всяких затруднений перешагивая с одной на другую. Эмелин старалась от него не отставать. Весь склон холма был покрыт, словно мозаикой, этими бледными жилыми коробочками, прижимавшимися друг к другу, как сельди в бочке. И все люди здесь преспокойно передвигались по крышам. В основном это были женщины, коротенькие, квадратные и темнокожие. С какими-то тюками в руках или деревянными корзинами, они появлялись из одного отверстия в крыше и исчезали в другом.