Военные поднялись на второй этаж мэрии. В дверях поставили часового-шотландца. Макдоног приподнял тяжелую скатерть и заглянул под стол, открыл дверь в примыкающую спальню, посмотрел под кровать, прощупал стеганое одеяло, открыл стенной шкаф и простучал его стенки кулаком. Затем, после вопроса Франше д'Эспери о положении английской армии, он развернул карту, на которой синими стрелами точно была указана дислокация войск противника на его участке фронта. После этого он дал блестящий анализ продвижения частей 1-й и 2-й германских армий. Это произвело на Франше д'Эспери довольно сильное впечатление.

«Вы — наши союзники, у меня от вас нет секретов», — сказал д'Эспери и прочел телеграмму Жоффра. «Я отвечу: моя армия готова к наступлению».

А затем, бросив на своих собеседников пристальный взгляд, продолжал:

«Надеюсь, вы не заставите нас действовать в одиночку. Важно, чтобы ваши части прикрыли брешь между 5-й и 6-й армиями».

Затем он изложил точный план действий, разработанный им мысленно за те пятнадцать минут, когда он ждал прибытия союзников. Он основывался на предположении о том, что армия Монури начнет наступление севернее Марны шестого сентября, и пришел к этому выводу самостоятельно, еще ничего не зная о предложениях Галлиени. Вильсон, нашедший общий язык с этим энергичным французским генералом, как когда-то с Фошем, согласился поддержать предлагаемую операцию. Размещение двух армий, исходные рубежи, на которые они должны были выйти шестого сентября, направление атаки — решение этих вопросов не вызвало затруднений. Вильсон предупредил, что добиться согласия Джона Френча и особенно Мэррэя будет нелегко, однако пообещал сделать все от него зависящее. Вильсон поехал в Мелен, а Франше д'Эспери отправил сообщение о соглашении Жоффру.

В Бар-на-Обе Жоффр наконец покинул прохладную тень ясеня. Не дожидаясь ответов от Франше д'Эспери и Фоша, он решил действовать. Командующий прошел в оперативный отдел и распорядился составить проект приказа «о превращении операции местного значения, предложенной парижским гарнизоном, в наступление на левом фланге с участием всех союзных сил». Сражение должно начаться седьмого сентября. Сразу прекратились бурные дискуссии, все почувствовали спокойную уверенность — с отступлением покончено. Приближался переломный момент. Закипела работа — штаб стал готовить подробные приказы. Чтобы свести к минимуму риск утечки сведений, решили не рассылать никаких инструкций или распоряжений до последней минуты.

Это произошло в шесть часов, а в шесть тридцать Жоффр появился на обеде, на который пригласил двух японских офицеров-наблюдателей. За столом ему на ухо прошептали о том, что Франше д'Эспери договорился с англичанами и что из 5-й армии присланы важные документы. Еда для Жоффра была священным делом, кроме того, следовало соблюдать дипломатический этикет, особенно теперь, когда союзники с большой надеждой на успех вели переговоры об оказании Японией военной помощи странам Антанты в Европе. Жоффр не смог прервать обед, однако он несколько бестактно «ускорил его». Прочитав краткое сообщение Франше д'Эспери, Жоффр почувствовал, будто его, не умеющего плавать, бросили в воду на глубоком месте. Своим характерным безапелляционным тоном д'Эспери перечислял точные даты, населенные пункты и условия боевого взаимодействия трех армий — 5-й, и 6-й, и английской. Бои начинаются шестого сентября; англичане «изменяют направление движения», если их левый фланг поддержит 6-я армия; последней, в свою очередь, следует занять позиции по реке Урк в указанное время «и не выступать до тех пор, пока англичане не начнут развертывать свои части»; 5-я армия завтра продолжает отступать до выхода к реке Гран-Морен, Через день она должна будет подготовиться для фронтальной атаки армии Клюка.

Одновременно англичане и Монури атакуют его фланг.