— Я сделала что-то не то? — не выдержала Николь.

— Напротив.

— Бен, пожалуйста, передай Шаврин, что мне совершенно не нужен ее алах'н'ин. Если я и пострадала из-за нее, то лишь косвенно. Это ведь ты преобразился; если ты понял и принял и… простил, что ли?., то могу ли я предъявлять претензии?

— Я всегда знал, что у тебя есть скрытые резервы. Рад, что они так здорово реализовались, — улыбнулся Кьяри. Николь зарумянилась от удовольствия. — Кстати, Рыжик, у тебя неплохое произношение.

— Я поработала с лингафонным курсом.

— Ну так я запишу еще. Сувенир.

— Не надо шутить. Хотя бы над этим.

В зале яблоку некуда было упасть от высокопоставленных сановников, деликатно строивших глазки Шаврин и ее командному составу, но некоторые бросали совсем уж нескромные взгляды в сторону Николь и Кьяри. Она просто физически ощущала любопытные взоры. Пристальные взгляды коллег-офицеров уже неприятны, но стать центром внимания толпы совершенно чужих людей, даже минут на пять…

— Внимание, объявляется полная готовность для персонала звездолета «Первопроходец»…

Позади раздалось вежливое покашливание.

— Прошу прощения, лефтенант, — Джомо Кимандре из Восточно-Африканского союза, бывший генеральный секретарь ООН, а ныне чрезвычайный посол планеты Земля в Конфедерации халиан'т'а говорил с легким акцентом, чему был обязан учебой в Оксбридже и годам изгнания в Лондоне. — Комиссар, пора в путь.

— Мы сейчас подойдем, сэр.

— Несомненно. — Он протянул руку, и Николь машинально пожала ее. — Лейтенант, весь мир в неоплатном долгу перед вами. Не многие знают о вашем поступке, но его никогда не забудут.

У Николь вспыхнули уши.

— Я выполняла свой долг, сэр.

Он улыбнулся, как улыбался отец, когда знал их секрет, и склонил голову.

— Прощайте. Надеюсь, когда-нибудь встретимся.

Поцеловав руку Николь, он стремительно зашагал к переходному тоннелю, ведущему в челнок, который доставит его свиту на высокую стационарную орбиту «Первопроходца». Николь и Кьяри пошли вместе с Шаврин. Они держались за руки, она просто смотрела по сторонам. По пути не проронили ни слова.

Взойдя по эстакаде, Шаврин сняла свою цепь и надела на шею Николь. И в тот же миг перед девушкой встала картина поминального обряда на борту «Разведчика просторов» и неистовый танец с Шаврин. В тот вечер на капитане халиан'т'а была та же цепь.

— «В мой дом входишь ты», — слово в слово торжественно повторял Кьяри, — «становишься плотью от плоти моей, аки плод чрева моего, обретая права, титулы, почести и должности из сего проистекающие. Ты пролила кровь за меня, кровью сей связуем наши души навечно.

Прощай же, дочь моя».

И Шаврин ушла. Николь медленно выдохнула, только теперь заметив, что все это время сдерживала дыхание.

— Дьявол, я опять заплачу.

— Это хорошо, — откликнулся Кьяри. — Ненавижу сольные партии.

Глаза его неестественно блестели.

Они поцеловались. И Кьяри покинул ее.

Все кончилось.

Она совершенно неподвижно уставилась в расписанную фресками стену, пока люк бесшумно закрывался в ожидании хлопка, означающего, что спусковые салазки выдвигаются на старт. И вот хлопок, а еще минуту спустя индикаторы на информационном табло сообщили об успешном запуске.

Николь представляла, как челнок взмывает над да Винчи и устремляется к сверкающему исполинскому звездолету, который доставит Шаврин домой, а Кьяри — навстречу великолепным приключениям.