Иса все шёл и шёл. Холод пронизывал его до костей, но идти нужно. Не для себя, не для спасения своей жизни. Месть вела мальчика. Последнее воспоминание о том, как на их аул с небес обрушилась смерть. Трусливые американцы сначала расстреляли ракетами всё, что вызывало подозрение, а затем высадились десантники и добили тех, кто умудрился выжить в этом аду. Демократия, принесённая издалека в древний аул, не оставила шансов на выживание.

— За что?

Этот вопрос потом Иса задавал деду часто. Они вдвоём были единственными выжившими и то только потому, что пасли стадо овец в горах. Оттуда они могли видеть только вертолеты и дым пожаров, а слышали только звуки выстрелов.

Дед, сильно сдал после того, как всё, что он знал и ценил, было уничтожено. Старые его болезни обострились и он всё реже вставал, чтобы помочь внуку.

— Не знаю, маленький Иса. Мне они об этом не рассказали. Может быть, просто тренировались? Они это могут. Или ошибся какой-то их компьютер. Это не просто так было сделано. Им кто-то сказал, что у нас в ауле скрывается крупный отряд моджахедов или ещё что-нибудь.

Они поверили, а проверять, посылая своих солдат, они боятся. Вот и нанесли удар, а потом, чтобы свидетелей в живых не оставлять добили. Кто сейчас вспомнит, что он был наш родной Такали, и что на этой древней земле работали и жили почти семьсот человек? А может и другая причина была. Я не знаю. Ты сам станешь старше и спросишь их об этом.

Пусть ответят тебе, знают ли они как это потерять всё сразу. Всех близких, соседей, дом. Всё потерять.

Ради ответа на этот вопрос повзрослевший Иса сейчас и шёл через снег, через мороз, через незнакомый лес. Вконец запыхавшись, он остановился передохнуть и сразу мороз стал проникать всюду. На ходу страдало в основном лицо, всё остальное, скрытое под одеждой, шапкой, рукавицами и валенками, в процессе движения согрелось. Сейчас же тепло быстро уходило. Иса прислонился спиной к берёзе.

— Вот постою ровно пять минут и пойду дальше. Всего пять минут. Не замёрзну.

Иса стоял и старался успокоить дыхание. Смешанный зимний лес был тих и прозрачен. Чистейший воздух, полный штиль и тишина. Если бы не собственное учащённое дыхание, то звуков не было бы слышно никаких. Вдруг краем глаза мальчик увидел движение слева. На небольшую опушку осторожными скачками выпрыгнул заяц беляк. Зверёк замер на несколько мгновений и принюхался. Что-то его встревожило.

Иса медленно достал из-за спины лук, а из колчана стрелу. Стараясь не потревожить добычу, он осторожно натянул тетиву и прицелился. Ветра нет, заяц неподвижен. Короткий вдох и глубокий выдох. Пора. Стрела полетела и попала в цель. Беляк дёрнулся, подпрыгнул, упал.

Короткая агония. Всё. Удача. Будет ужин. От предвкушения у Исы слюной наполнился рот. Мяса он не ел уже давно. Перед глазами возникла картина того, как он соберёт дрова, которых здесь изобилие, разведёт костёр, выпотрошит добычу и на вертеле…

Размечтавшись, юный охотник едва не пропустил движение справа. С небольшой ёлочки, расположенной метрах в двадцати в том направлении, куда шёл мальчик, посыпался снег. Кто-то её задел при движении. Кто? Ещё один беляк? Хотелось бы, но Иса привык быть осторожным и внимательным.

Он замер и прислушался. Тихо. Лес неподвижен, но что-то подсказывало мальчику — он здесь не один. Кто-то рядом есть и смотрит на него. Жизнь в лесу приучила доверять интуиции, поэтому Иса медленно и бесшумно достал вторую стрелу.

Другую, боевую, смазанную ядом и заговорённую. Он приготовился к стрельбе, глядя в основном на потревоженную неизвестным зверем ёлочку, но одновременно старался боковым зрением держать под наблюдением всё вокруг.