Шли недолго, минут двадцать.

— Ну всё. Мы пришли.

— Прозвучало как в анекдоте про слепого и одноглазого.

— Бородатые у тебя анекдоты. Стой, смотри и слушай. Первое дело и самое важное. Шарики добывать руду не помогут. Нужна лампа. Жилу ты сможешь видеть только в живом свете.

— Про лампу я понял, а что за шарики?

— Это ты еще анекдот вспомнил? Наверное, совсем древний. Расскажи, я такого не знаю. Смешной?

— Да нет.

— Начало уже смешное. Да или нет?

— Погоди, мы куда-то не туда забрели. Я не про анекдоты. Что за шарики? Я, в самом деле, не в курсе.

— Ну, ты дал парниша. Как ты в темноте ходил столько времени?

— Пешком, на слух и ощупь.

— Тебя Хромой встречал от портала?

— Вроде должен был, но проспал.

— Шутишь? Как же ты до барака добрался в темноте, в незнакомом месте и без карты?

— Методом научного тыка. Повезло, в общем, хотя по ходу так не казалось. В одну и ту же яму с водой дважды проваливался.

— В ловушку на крыс? И смог выбраться без света и без помощи? Да ты везучий. Знаешь, я дня через три пойду новые жилы искать, моя уже на исходе. Тебя с собой возьму. Узнаешь здешний мир получше, а главное — твое везенье поможет найти что-нибудь более приличное. С хорошей жилой здесь жить можно. Даже заработать.

— Я — за, но нужно же каждый день сдавать руду.

— Кто это тебе сказал? Можно спокойно сдать авансом. Найди пудовый самородок чистого золота и можешь потом вообще не работать. Жди, когда срок кончится.

— А часто здесь такие самородки находят? Сколько человек их нашли?

— Ты первым будешь. Ладно, смотри.

— Блин. Как? Темно же.

— Черт, всё не могу поверить. Я из мешка лампу достал, у тебя должна быть такая же. Сейчас загорится. Работа гномов. Ценнейшая для нашего брата вещь. Загорается сама, стоит только ручку повернуть. А в её свете можно золотую руду от обычной породы отличить.

Неожиданно и одновременно ожидаемо для Шерлока стало светло и он осмотрелся. Находились они вдвоем в узком тупиковом штреке, который ничем особенным не выделялся. Стены, пол, потолок — всё бурое, сырое и холодное. Тесно, узко, низко. Прорубали вручную и так, чтобы только можно было пройти. Бурсак стоял метрах в двух ближе к тупику и держал в руках лампу. При её свете стала видна ниша в стене, куда и был помещен источник света.

— Бурсак, ты эту нишу сам вырубил?

— Да. Печальный опыт. Однажды обвал получился, уровень потеряли, лампу смяло. В хлам. Пришлось новую покупать. Это тут вообще самая дорогая вещь. А у меня ни связей, ни денег. Это тебе на всем готовом, а мне первое время много чего пережить пришлось, пока разобрался и к нормальной группе пристал.

— А как ваша группа называется?

— Никак. Группой управляет совет из семи каторжников, так её остряки советской прозвали. Но нашим это не нравится. Звучит плохо.

— Так назовитесь антисоветской.

— Что-то ты развеселился. Остроумный? Тебя нам не хватало. Не хочешь поохотиться на крыс? Ты вроде едой интересовался.

— Не знаю. Можно было бы, но меня тревожат странные интонации в твоем голосе. Постой, ты мне про шарики еще не рассказал.

— Особо и нечего рассказывать. Что это такое никто не знает, но охотники часто их находят возле камней кобольдов. Некоторые их слезами называют. Намекают на слезы тех, у кого камни жизнь вытянули. Сначала никто не знал, что с ними делать, но потом одного, проворовавшегося у своих, лоха заставили их глотать.