Лидж вздохнула и покачала головой.

– Это слишком далеко. В одной из передач как‑то упоминалось о восемнадцати тысячах световых лет.

Госсейн вспомнил, что Кренг в беседе с Патрицией Харди, или вернее Ришей, сестрой Энро, упомянул, что базы искривителей пространства могут отстоять друг от друга не дальше, чем на тысячу световых лет.

Теоретически телепортация была мгновенной, и расстояние не имело значения. На практике же существовало рассогласование полей. Приспособления были несовершенны. Подобие до двадцатого десятичного знака – критическая точка, где начиналось взаимодействие образцов, – тем не менее не было полным подобием.

Точно так же, дар предсказателей тоже был несовершенен, даже когда ему не препятствовало присутствие Гилберта Госсейна. Расстояние ограничивало предвидение так же, как и телепортацию через искривители. Но видимо, каким бы ни было расстояние, на которое распространялась их способность, оно было достаточным для ведения войны в космосе.

Госсейн спросил:

– И сколько передвижений кораблей они могут рассматривать одновременно?

Лидж с удивлением посмотрела на него.

– Это не имеет никакого значения. Разумеется все, которые имеют какую‑либо связь с конкретным событием.

Госсейн поднялся и молча пошел в кабину управления.

Он решился захватить галактический корабль. Но если раньше он особо не задумывался, как сделает это, то теперь он понял, что это будет не просто. Один человек не в состоянии захватить военный корабль, не имея хотя бы общего плана действий. Надо было принять некоторые предварительные меры.

В конце гостиной Госсейн остановился и повернулся.

– Лидж, – окликнул он. – Вы будете мне нужны.

Она встала и прошла за ним в кабину управления.

– Но ужин еще не закончился, – сказала она озабоченно.

– Мы закончим его позже, – сказал Госсейн. – На вашем радио есть волна для послания общего сообщения?

– Да, есть. Мы называем ее критической волной и пользуемся ею для координации действий, если нам угрожает опасность.

– Настройтесь на нее.

Она испуганно посмотрела на него, но в его взгляде было что‑то, заставившее ее промолчать. Через секунду Госсейн вышел в эфир. Как и раньше – теперь он делал это автоматически – он передвигал проволоку перед каждой произнесенной фразой. Он сказал звонким голосом:

– Вызываю всех предсказателей! С этой минуты каждый предсказатель, обнаруженный или захваченный на борту военных кораблей Великой Империи, будет казнен. Советую передать это предупреждение тем, кто уже находится на кораблях Энро. Это не пустая угроза. То, что вы не смогли предвидеть моего вызова, служит доказательством моей силы. Повторяю: каждый предсказатель, обнаруженный на борту кораблей Энро, будет казнен без всяких исключений.

Он вернулся в столовую, доел свой ужин и опять пришел в кабину управления. Через два с половиной часа он увидел вдалеке огни города. По просьбе Янара корабль был опущен на, как назвала это Лидж, воздушную станцию. Когда они вновь поднялись, Госсейн выдвинул акселератор на «полный ход» и прильнул к окну. Сколько народу! Он видел огни, переплетающиеся с бесчисленными бликами на каналах. Казалось, что океан проходит через центр города.

И в этот миг все огни погасли. Госсейн вгляделся, но не увидел ничего кроме черноты. За его спиной Лидж воскликнула:

– Интересно, почему они сделали это?

Госсейн мог бы объяснить, но не стал. Очевидно Фолловер догадывался, как Гилберт Госсейн мог управлять энергией, и постарался лишить его этой возможности.

Лидж спросила:

– Куда мы направляемся теперь?

Он сказал ей, и краска сошла с ее лица.