Он удивленно поднял брови и пожал плечами, словно говоря: «Да, вижу, ну и что?» — что, похоже, не слишком понравилось его собеседнику.

— Вы видите отпечатки на стенах? — бросил ему Реза приглушенным голосом, крылья его носа дрожали от гнева. — Это что, по-вашему?

— Руки, такие можно увидеть во всех доисторических пещерах… — позволил себе сказать Роман.

— Да, руки. Руки наших людей. Тысячи наших жили здесь, прикованные цепями и клейменные, как животные. Перед тем как идти на смерть, на бойню, они оставляли отпечатки своих рук на стене, чтобы на Земле сохранились воспоминания об их жизни.

Кто это говорит? Антуан приоткрыл глаза. Ему было больно, так больно, что он даже не мог определить, где именно концентрируется боль. Он весь был сплошной болью. Через сомкнутые ресницы он смог разглядеть связанного Романа, капитана Реза и Татьяну. Татьяна! Она его ударила, она стреляла в него, не испытывая ни малейшего волнения. Жестокая женщина, машина. С таким же безразличием она убила бы их всех. Потом он увидел отпечатки на стенах, и это зрелище заставило его задрожать, это была знакомая дрожь ученого в предвкушении открытия.

— Майор, — приказал Реза, — подведите своего дорогого Романа поближе, пусть посмотрит.

Татьяна, которая, судя по ее виду, скучала, как всякий, кто вынужден в тысячный раз выслушивать одну и ту же историю, потянула Романа за цепь и подвела его к куче железа, наваленного в центре помещения.

Только теперь Роман осознал, что перед ним нагромождение медных, бронзовых и железных ошейников, за каждым из которых тянулись длинные цепи. Куча достигала почти четырех метров в высоту, он подумал, что, должно быть, в этих местах томились в неволе тысячи и тысячи людей. Ошейники и цепи, заржавленные и покрытые темными пятнами, источали запах металла, пота и крови.

— У этого места есть своя история, — сказал Реза. — Долгая история. Хотите, я вам расскажу?

— Вы все равно расскажете, хочу я или нет, — возразил Роман. — Так что давайте!

— Спасибо, — ответил Реза, нечувствительный к иронии. — Нея, должно быть, сказала вам, что вместе с постоянной экспансией сапиенс началась борьба за охотничьи угодья, пока мы сами не сделались объектами охоты, что привело почти к полному нашему исчезновению. Немногочисленные, генетически изолированные, обладающие орудиями труда и оружием гораздо менее совершенным, мы смогли выжить лишь благодаря нашей способности слиться с природой. Мы расселились повсюду, от Испании до Австралии, притворившись, будто приняли ваши нравы и обычаи, лишь для того, чтобы остаться в живых.

От боли Антуан с трудом удерживал сознание, но он не хотел засыпать, он хотел слушать, хотел узнать, понять… Он приказал боли отступить, оставить его в покое, он приказал огню в своей груди утихнуть и попытался сосредоточиться.

— Около двадцати шести тысяч лет назад небольшая группа выживших, среди которых были наш Царь и Братство Магов, оказались здесь и нашли убежище под землей, на берегу моря, которое впоследствии исчезло, — говорил Реза. — Понемногу мы построили сеть галерей и каналов, жили рыбной ловлей, ели водоросли, ягоды и злаки, которые приносили сверху. Мы сделали подстилку из гумуса и вырыли световые колодцы, чтобы выращивать ячмень.

Антуан чувствовал себя счастливым, несмотря на физическую боль и странное ощущение, будто тело освобождается от себя самого. Как если бы один из столь дорогих его сердцу экспонатов вдруг сам заговорил с ним, поведал самые невероятные тайны. Ради этого он отдал бы жизнь. Впрочем, именно это, похоже, ему и предстояло…

— Хранители Прошлого, Носители Истины, — грохотал Реза.