— Ты бы мог получить скорую прибыль! — решительно заявила Каролина, совсем позабыв о том, что совсем недавно она была против того, чтобы они с Келлзом стали плантаторами. Сейчас она была всецело на стороне мужа.

— О, я не сомневаюсь в собственных силах. Да только люди с деньгами не торопятся давать мне ссуду. Похоже, мой прошлый опыт не внушает им надежд на то, что из меня выйдет образцовый плантатор. Со мной говорили весьма вежливо, но при этом ясно дали понять: платить придется наличными.

После ужина Келлз и Каролина пили в гостиной рубиново-красное сладкое вино порт, названное в честь города Опорто, где его некогда научились делать.

— Но ведь ты решил покончить с флибустьерством. Всем это известно! — продолжала недоумевать Каролина.

— Всем известно, да только никто не верит. Возможно, я и сам не верю в это, — сказал Келлз, устало покачав головой.

— Ну тогда сделай им одолжение — заплати наличными! — взорвалась Каролина. — И порви с негодяями, которые привыкли наживаться на твоей опасной работе!

В улыбке Келлза сквозила печаль. Она была такой милой в своем белом платье, так очаровательна в своем негодовании, от которого грудь ее так бурно вздымалась — наивная, невинная, совсем девочка. Каким-то образом колье своей грубоватой роскошью только усиливало ее прелесть.

— Не может быть, чтобы у нас не хватило денег. Это ведь не так? — боясь поверить себе, спросила Каролина.

— При всей той роскоши, что тебя окружает? — с кривой ухмылкой переспросил Келлз. — Наш дом дорого нам обходится.

— Но у тебя так много золота, — запротестовала она. — Так много…

— Хранится в Англии в неприкосновенности, и лишь я один могу взять то, что мне принадлежит. Лично… А путь в Англию мне заказан. Ты ведь не хочешь, чтобы я отправился туда?

Каролина почувствовала, что земля уплывает у нее из-под ног, и села, чтобы не упасть в обморок.

— Нет, не хочу, — слабым голосом произнесла она.

— И еще, Кристабель, — спокойно и взвешенно добавил Келлз, — я должен как-то зарабатывать на жизнь, в противном случае нам придется продать дом.

— Тогда продай дом.

— Нет, я не намерен этого делать, — спокойно сказал Келлз. — Во-первых, это было бы опасно. Если в городе пойдут слухи о том, что я испытываю трудности, непременно найдется тот, кто попытается продать меня испанцам за пятьдесят тысяч монет.

Как она могла об этом забыть!

— И что ты предлагаешь делать?

— Я предлагаю, — с нажимом на каждом слове проговорил он, — вернуться к моей старой работе. Все видят во мне флибустьера — ради Бога, я буду им!

— О нет! — воскликнула Каролина. — Я не могу этого выдержать! Без конца думать о том, где ты и жив ли!

— Придется выдержать, если хочешь, чтобы мы пережили трудные времена. Не печалься, Кристабель, — добавил он мягче, — уж лучше это, чем плыть в Англию, а деньги мне нужны срочно, много денег!

«А я отослала колье, которое могло бы избавить его от такого страшного выбора!» — в ужасе думала Каролина. Прошла неделя, «Утренняя звезда» уже далеко в океане. Она готова была сгореть со стыда.