Кассия широко улыбнулась и обняла свою старую няньку.

— Мы снова завоюем Англию, Итта, как герцог Вильгельм двести лет назад.

Грэлэм отвернулся; собравшиеся на лбу морщины выдавали его недовольство. Хотя кобыла принадлежала Джоанне, рыцаря рассердило то, как безжалостно она обошлась со своей лошадью. Он вздохнул, мысленно желая быть на расстоянии многих миль от Вулфтона, в центре жаркой сечи, крушить головы своим боевым топором и чувствовать, как капли пота стекают вниз по лицу и спине. Все, что угодно, только бы не разыгрывать из себя галантного кавалера перед этой нелепой и тщеславной девчонкой! Она была недурна собой, и Грэлэм подумал, что сумеет скоро обуздать ее надменность, вызванную безмерно мягким воспитанием. Да, он сумеет с ней справиться, как только она станет его женой. У Джоанны были очень светлые волосы, настолько светлые, что, когда на ее голову падало солнце, они казались почти белыми. Грэлэм был неравнодушен к светловолосым женщинам всегда вплоть до сегодняшнего дня. Теперь лучшее, что присутствовало в ее внешности, прикрывал платок. Он ниспадал на плечи, как плохо гнущиеся, хлопающие при движении крылья. Придирчиво разглядывая тело будущей жены, Грэлэм заметил, что у нее широкие бедра, столь хорошо приспособленные для деторождения, а также пышная грудь. Возможно, думал он с сомнением, ее чересчур высокое мнение о собственной персоне трансформируется в страсть, когда она окажется в его постели.

Де Моретон услышал, как Бланш в присущей ей смиренной и мягкой манере задала Джоанне какой-то вопрос, и даже вздрогнул — столь надменно и снисходительно прозвучал ответ гостьи. Теперь уже у Грэлэма не оставалось никаких сомнений насчет того, что он не будет иметь покоя в собственном замке до тех пор, пока Бланш из него не уедет. К несчастью, у него было всего две недели, чтобы сделать выбор между этими двумя женщинами, и похоже, что Бланш, нежная и покорная, доставляла бы ему меньше неприятностей. По крайней мере Бланш не была строптивой, и ее не нужно было укрощать. Грэлэм сжал зубы. Если Джоанна покажет себя слишком несговорчивой, ему придется бить ее. Даже мысль о богатом приданом не повергла его ниц: он привез из Святой Земли достаточно драгоценностей, чтобы реставрировать замок Вулфтон, купить еще овец и коров для фермеров-арендаторов и своих двух деревень и, в конце концов, нанять на службу еще дюжину солдат. Нет, только герцог Корнуоллский вынудил его ввязаться в это дело — было неразумным гневить дядю короля, пока самого Эдуарда не было в Англии.

— Милорд, — услышал де Моретон шепелявый голосок Джоанны, говорившей чересчур жеманно. — Мне так жарко. Мать не разрешает мне проводить много времени на солнце.

Грэлэм проворчал что-то себе под нос и повернул своего коня к Вулфтону. Черт бы побрал герцога! Старик счел своим долгом сопровождать родителей Джоанны и их внушительную свиту в Вулфтрнда свадебное торжество. Что ж, он был не дурак.

Джоанна смотрела на маячившую впереди спину будущего супруга. Уж очень неотесан, думала она, с его губ еще ни разу не слетело медовых комплиментов, и он вовсе не походил на придворных рыцарей. Но все же он был красивым и сильным. Как только этот увалень станет ее мужем, она придаст ему желаемую форму. Что же до хитрой ведьмы Бланш, надо будет позаботиться, чтобы та поскорее убралась восвояси! Джоанна устремила взгляд на замок, и ее передернуло. Чудовищное сооружение, груда серых камней — и никакого изящества. Этот замок стоял в глухом месте, где ничто не обещало радостей благородно воспитанной леди. Джоанна улыбнулась. Если ее муж неотесан и глуп, она проявит остроумие и ловкость. Ей легко удастся управлять им, как она научилась управлять своим отцом. Она не растратит лучшие годы, замуровав себя в Вулфтоне. Возможно, будет проводить здесь несколько месяцев в году, и этого более чем достаточно!

Губы леди Джоанны начали неметь, и ей уже было трудно удерживать улыбку на устах, а лорд Грэлэм все еще ни разу не обернулся к ней, чтобы сказать хоть что-нибудь.