— Жизнь жены, как вы ее описываете, не особенно-то привлекательна, — ответила Кассия. — Я думаю, — продолжала она с ошеломляющей искренностью, — что предпочла бы быть собакой. По крайней мере собаку ласкают и разрешают ей свободно бегать.

— Но в том, чтобы быть женой, есть некоторые преимущества, — сухо заметил Грэлэм.

— Да? — спросила Кассия тоном, полным недоверия. Он поднял руку и легонько провел кончиками пальцев по ее подбородку.

— Когда вы будете к этому готовы, я покажу вам эти преимущества.

Ее глаза округлились, потому что она вспомнила в этот момент все, что ей говорила Бланш. И, не задумываясь о последствиях своих слов, Кассия выпалила:

— О нет! Это еще хуже битья! Это не преимущество!

Рука Грэлэма опустилась; он изумленно воззрился на жену.

— Кассия, в вашем положении естественно нервничать, возможно, даже бояться того, чего вы не в состоянии понять. Но уверяю вас, что любовь — вовсе не наказание.

— Почему вы называете это любовью? — спросила Кассия довольно запальчиво. — Ведь это то, что делают животные, и это связано с болью. При чем тут любовь?

Грэлэм не мог поверить своим ушам. Не мог он поверить и себе самому — ему было несвойственно столь долгое терпение.

— Что вам наговорил отец?

Она покачала головой, стараясь не смотреть ему в лицо.

— Ничего. Он ничего мне не говорил.

— Тогда почему вы считаете, что это причиняет боль? Кассия опустила голову.

— Пожалуйста… — прошептала она, — я… я буду выполнять свои обязанности, когда потребуется. Я знаю, что вы хотите иметь сыновей.

— Кто вам сказал, что это больно?

— Одна… леди, — ответила Кассия деревянным голосом. — Она сказала мне, что вы… что мужчины требовательны и не беспокоятся о том, что чувствуют женщины, в том числе и о том, испытывают ли женщины боль. Она сказала, что я должна это терпеть.

Де Моретон разразился долгой и цветистой бранью, полной грязных слов и грозных проклятий, радуясь тому, что большую часть его ругательств подхватывал и уносил ветер.

— Эта леди, — сказал он наконец очень ясным и спокойным тоном, — была не права, рассказывая вам о таких вещах. К тому же она солгала. Он вздохнул, понимая, что и сам не вполне правдив. — Есть мужчины, которых не интересуют чувства женщины, но это относится далеко не ко всем.

Кассия подняла на него огромные глаза.

— А вы похожи на этих мужчин, милорд?

— Я не причиню вам боли, — ответил Грэлэм.

Она вспомнила, каким огромным выглядело его обнаженное тело и набухающий орган, направленный на нее. Она вспомнила его необычную резкость с ней нынешним утром. И не сказала ничего.

— Возможно, вы неправильно поняли эту леди. В первый раз, когда вы теряете девственность, вы можете испытать незначительную боль. Но если мужчина нежен, за этим скоро последует наслаждение и боль быстро забудется.

Кассия смотрела на Грэлэма широко распахнутыми глазами, и в ее взгляде он читал недоверие.

— У вас нет причины не верить мне. Я ваш муж.

— Вы так… так непохожи на меня, — прошептала она.

— Да. Такова Господня воля.

На этот раз голос рыцаря прозвучал более решительно, потому что терпение его подходило к концу. И все же его беспокоило то, что мысль о соитии пугает его жену.

— Кассия, вы ведь видели, как спариваются животные.