Взгляд стремительно обежал присутствующих, отчего-то дольше задержавшись на младшем следователе, потом так же стремительно новый посетитель подошёл ко мне и опустился рядом на корточки.

— Как ты, хорошая моя? — странным, будто слегка осипшим голосом спросил он, крепко сжимая мою ладонь. От подобного обращения я настолько опешила, что с трудом возведённые иллюзии махом осыпались.

— Нормально, — только и смогла выдавить. — А ты…

— Я зашёл проверить, как ты. Заодно проконтролировать, кто и какие вопросы будет задавать, — друг без труда понял невысказанный вопрос. Причём последняя фраза адресовалась скорее сыскарям.

— А вы, насколько я помню, кровник Лейлы? — чуть прищурившись, Разрушитель внимательно оглядел Хара.

— Да. А ещё я человек, который не позволит повесить на неё то, чего она не совершала!

— Гор, это же… — потрясённо разглядывая Хара, подал голос младший следователь.

— Вопросы свои будете задавать при мне! — решительно оборвал его друг. — Лель, ты им никаких глупостей не успела наговорить? Сыскари вообще ни в чём не имеют права тебя обвинять, не волнуйся.

А я молча сидела на своём месте и совершенно не понимала, что происходит.

Хаарам выглядел гораздо более встревоженным, чем это могло быть, просто прочитай он газеты. Вернее, он выглядел встревоженным, а для Иллюзиониста его уровня и его опыта это уже странно. Не говоря о том, что я, как кровница, чувствовала, что это не маска, это действительно рвутся наружу подлинные эмоции. Кроме того, друг выглядел уставшим и взъерошенным, как будто всю ночь не спал, а работал как проклятый. Я сейчас почти не узнавала всегда уверенного в себе, вальяжного и ироничного Хара; куда девались его кошачьи повадки?

И с сыскарями он разговаривал так, будто имел право ими командовать. А младший из этих двоих, кажется, хорошо знал моего кровника, и знание это его шокировало.

— А вы-то тут что вообще делаете?! — взвился младший наконец. — Насколько я знаю, дело поручено…

— МОЛЧАТЬ! — вдруг рявкнул Разрушитель так, что все вздрогнули. Голос прозвучал громко, резко, хрипло, и приказ этот сработал лучше любых чар. И начавший возмущаться следователь, и взъерошенный Хар послушно затихли и замерли, как зачарованные наблюдая за старшим сыскарём.

А тот мучительно скривился, будто от боли, несколько раз сдавленно кашлянул, прикрыв ладонью рот. Потом, глянув на руку, поморщился, достал из кармана покрытый россыпью мелких бурых пятен платок, вытер алую кровавую пыль с пальцев и губ.

— Гор, ну зачем так, ты же… — с виноватым видом начал младший.

— Халим, держи себя в руках и не скатывайся в истерику, ты этим никогда ничего хорошего не добьёшься, — сиплым полушёпотом оборвал его Разрушитель. — А вы, молодой человек, прежде, чем орать и обвинять старшего по званию во всех смертных грехах, могли бы для начала выяснить, что происходит. С вашей стороны это выглядит полным непрофессионализмом, а для кого-то — и служебным несоответствием, — всё тем же тоном продолжил он отчитывать Хара. Тот выглядел подавленным и ошарашенным. — Никто вашу кровницу пока ни в чём не обвиняет. Сейчас она — свидетель, а вы своим поведением только дискредитируете её и заставляете усомниться, так ли всё в её словах и поступках гладко, — и он вновь закашлялся, прижав платок к губам.

— Может, позвать Целителя? — робко предложила я.