«…и характерная для всех млекопитающих тенденция видеть сны в среднем от шести до восьми раз за ночь свидетельствует о том, что это отнюдь не избы… избыточная функция…»

— Достаточно. А теперь посмотри на меня. Нет, держи палец на тексте. Заметь, где читал.

Дэвид поднял голову:

— И что теперь?

— А теперь посмотри опять на страницу и прочитай мне те же слова снова.

Дэвид посмотрел на нее как на безумную, но подчинился.

— «… и характерная для всех млекопитающих тенденция видеть сны…»

— Достаточно. Ты заметил разницу?

— Конечно, нет.

— Совершенно верно. И не заметишь. Но если бы это был управляемый сон, то заметил бы. Если во сне ты прочитаешь какие-то слова на бумаге, а потом отвернешься и посмотришь опять на текст, то слова изменятся.

Дэвид был озадачен.

— Почему так происходит?

— Потому что в состоянии бодрствования твой разум постоянно взаимодействует с окружающей действительностью, относительно неизменной. Во сне же разум взаимодействует только сам с собой, устанавливая новые корреляции и создавая новые связи. Поэтому если ты посмотришь на что-нибудь, то вызовешь новую серию ассоциаций, и страница сна изменится в соответствии с ними.

У Дэвида загорелись глаза.

— Значит, я смогу знать, сплю ли я. И тогда я смогу заставить себя проснуться?

— Еще лучше, Дэвид. Если ты осознаешь, что видишь сон, то сможешь контролировать его. В управляемом сновидении ты можешь создать любую ситуацию, добиться всего, чего пожелаешь. Ты можешь превратить стол в огурец. Можешь летать…

— Летать?

— Да, и ощущения будут абсолютно реальными. Вообще-то полет — это еще одно испытание сна. Если тебе кажется, что ты спишь, и ты хочешь проверить это, просто подпрыгни. Если удастся продержаться в воздухе хотя бы секунду, это сон.

Дэвид был тих, задумчив.

— И вы можете меня этому научить?

— Мы обучили сотни людей, — сказала Триас. — Хотя должна признаться, что мне не приходилось учить пациентов твоего возраста.

— И если я буду знать, как проделывать эти штуки, то в следующий раз, как паук или кто-то еще попытается меня достать…

— Ты сможешь превратить его в камень. Или стать садовником и раздавить паука. Или превратиться в супермуху.

Дэвид сиял.

— Bay! Это было бы здорово.

Триас стала очень серьезной.

— Но управляемое сновидение можно использовать не только для этого, Дэвид. Ты сможешь противостоять монстру и выяснить, чего он хочет.

— Мне это неважно, — запротестовал Дэвид. — Я просто хочу, чтобы они от меня отвязались. Зачем это мне знать, что он там себе думает?

— Понимаешь, как я уже говорила, мир сновидений — замкнутая система. Другими словами, он создан твоими собственными мыслями и чувствами. То есть этот монстр — часть тебя.

— Чушь, — сказал Дэвид и упрямо сжал губы.

Бренда сказала:

— Дэвид…

— Подумай об этом. Тебе может присниться школьный хулиган или учитель — только во сне он совсем не будет походить на хулигана или учителя. Так вот, во сне ты можешь превратить монстра в… скажем, в улитку, но ты не сможешь превратить в улитку учителя, правда?

— Ну, нет.

— Итак, то, что ты делаешь во сне, не поможет тебе в школе, согласен?

— Думаю, нет, — признал он.

— Но во сне ты сможешь превратить монстра в друга, и тогда ты поймешь, что этот учитель на самом деле — твой союзник, пытающийся научить тебя учиться.