(Антипа идёт к столу с закусками; Павла, улыбаясь, к Софье.)

Софья. Устали?

Павла. Жарко! Пить хочу…

Софья. Вы сами платье шили?

Павла. Сама. А что?

Софья. Идёт к вам.

Павла. Я люблю, чтоб всё было свободно…

Антипа (сыну). Гляди, лишнее пьёшь, сконфузишься…

Михаил (дурашливо). Жених должен показать себя со всех сторон…

(Антипа, взяв его за плечо, что-то строго говорит ему, Михаил усмехается.)

Софья (Павле, вдруг, негромко). Который красивее?

Павла. Старший…

Антипа (резко). Цыц!

Софья (тихо). Антипа, что с тобою?

(Павла жмётся к ней.)

Антипа (смущённо). Ты извини, Павла Николаевна, это для тебя же лучше…

Павла. Что?

Антипа. А — вот… этот сударь… (Мычит.)

Целованьева (с блюдом в руках, на блюде — кулебяка). Пожалуйте закусить, прошу вас…

Павла (Антипе). Надо быть добрым, а то я буду бояться вас…

Антипа (ласково усмехаясь). Ты всё про своё, про добро… Эх, дитё ты моё… (Говорит ей что-то, понизив голос.)

Михаил (хот и выпивший, чувствует себя лишним, бродит по комнате, усмехаясь, на ходу говорит тётке). Тесно, как в курятнике…

Целованьева (волнуясь, следит за всеми, подходит к Софье). Пожалуйте к столу-то! Зовите, а то меня не слушает никто…

Софья (задумчиво). Нравится мне ваша дочь…

Целованьева. О? Дай-то господи! Посмотрели бы вы за ней, поучили её…

Софья. Да, конечно. Наше, бабье дело везде — общее…

Павла (удивлённо). А как же люди?

Антипа. Что — люди?

Павла. Что ж они подумают?

Антипа (с жаром). Да мне — пёс с ними! Пускай, что хотят, то и думают. Люди! Чем я обязан им? Горем да обидами. Вот она, рука, которой я жизнь свою возводил, — это моя рука! Что мне люди? (Выпил водки, вытер рот салфеткой.) Вот ты моя будущая… дочь, скажем; ты всё говоришь — ласково надо, добром надо! Четвёртый раз я тебя вижу, а речи твои всё одинаковы. Это — оттого, что жила ты в монастыре, в чистоте… А поживи-ка на людях — другое заговоришь, душа! Иной раз так бывает — взглянешь на город, и до смерти хочется запалить его со всех концов…

Павла. Тогда и я сгорю…

Антипа. Ну, тебя я… ты не сгоришь!

Целованьева. Вы что, Михаил Антипович, не выпьете, не закусите?

Михаил. Папаша не велит…

Антипа. Что-о?

Михаил. И невеста не угощает.

Павла (краснея, кланяется). Пожалуйте, я налью…

Михаил. И себе…

Павла. Не люблю я…

Михаил. А я — очень люблю водку…

Павла. Говорят — вредно это…

Михаил. Врут! Не верьте. Ваше здоровье!

Антипа. Слабоваты здоровьем люди становятся, Анна Марковна, а?

Целованьева. Отчего же? Пашенька у меня…

Антипа. Я — не про неё, конечно. А вот, хоша бы мой: много ли выпил, а и глаза мутные, и рожа оглупела.

Софья. Ты бы вслушался в то, что говоришь.

Целованьева (смятённо). Сынок ваш молодой…

Антипа (сестре). Я — правду говорю! Анна Марковна знает, как раньше пили, у неё благоверный неделями качал… (Целованьевой.) А что молодой — это ещё не велико дело, это — проходящее мимо, молодость…

(Настроение — напряжённое, все ждут чего-то, присматриваются друг к другу. Софья настороженно следит за братом и Павлой; Михаил курит, тупо, пьяными глазами глядя на отца; Павла пугливо оглядывается. Антипа — у стола с закусками, Павла сняла чайник с самовара, мать её суетится около стола.)

Целованьева (шепчет). Ой, Пашенька, жутко мне…

Софья (брату).