— Даже Пенебригг?

— Он соглашается, что мои слова не лишены логики. Но алхимия ослепила его. Я не вижу его нынче. Он все время в лаборатории сэра Исаака, — Нат был опечален. — Как и все, он думает, что философский камень положит конец нашим бедам.

Было сложно понять, что сказать ему. Может, он не зря так относился к алхимии. Но мог ли он быть прав, а все остальные ошибаться?

Я заерзала на стуле.

— Может, все будет не так плохо, как ты думаешь, — сказала я. — Сэр Исаак может быть прав. Если мы найдем тигель, может, золота хватит на все. И на твой картофель.

Нат опустил голову на ладони.

— Только ты не начинай.

— Я ни на чьей стороне, Нат. Но, думаю, мы должны надеяться ради всех, что алхимия сэра Исаака сработает. Даже если ты посадишь картофель сейчас, ты будешь ждать урожай месяцами. А люди голодают сейчас.

— Да, — Нат поднял голову. — Но позавчера, когда я еще был в Голландии, я встречал торговцев, готовых продать нам картофель хоть сейчас. Не только семена, но и сам картофель, тоннами, дешевле пшеницы. Это настоящая еда, Люси. Не выдуманная алхимия. Но мы должны заплатить за это, а король и Совет не могут выделить на это и монетки.

— Тебе нужны деньги?

— Как можно скорее, — Нат стиснул зубы. — Если мы не заплатим им, это сделает кто-то другой. А так мы сможем спасти людей от голода.

Деньги. Я привыкла быть без них, так что не сразу вспомнила, что обстоятельства для меня были другими. Я жила отдаленно в Норфолке, король отдал мне наследство, что принадлежало моей крестной до того, как Скаргрейв забрал его. Это было существенно.

— Почему бы не одолжить у меня?

Нат покачал головой.

— Вряд ли у тебя есть столько денег, да и Совет не позволит тебе их отдать. Они держат твои деньги отдельно, как я слышал. К тому же, есть и другие, кто мог бы одолжить их мне.

— Кто?

— Король Генрих, например. У него больше дворцов, чем он посещает за год, и в половине из них сокровища, на которые он никогда не смотрит.

— И он их не отдает?

— Может, сам и отдал бы. Но у его уха всегда Рэкхем, говорящий, что это будет выглядеть как слабость, что это плохой пример. Конечно, для Рэкхема это будет плохой пример. Он собирает поместья и драгоценные камни так же, как некоторые люди собирают простые камешки, и он не один. Но если бы он и его друзья немного отдали, нам бы хватило.

— Так звучит, будто алхимия и не нужна, — сказала я.

— Она и не нужна, — заявил Нат. — Даже если она сработает, в чем я сомневаюсь, от этого будет лишь больше проблем.

— Каких?

— Никто не знает, какими силами обладает камень.

— Сэр Исаак говорит…

— Он думает, что знает, — сказал Нат. — Но откуда? Все о камне подернуто тайной. Если окажется, что он может делать человека бессмертным, что тогда? Кому мы ему отдадим? Чьим он станет?

— Короля? — предположила я.

— Поначалу. Но как долго это продлится? Даже если камень может делать только золото, все в Европе бросятся за ним, да и остальной мир тоже. И когда камень попадет в злые руки, где мы будем? — он покачал головой. — Это кажется выходом, но лучше обойтись без этого.

Я нежно сказала:

— По-моему, ты слишком сильно беспокоишься заранее.

— Кто-то же должен.

— Но почему ты?

Его голос стал печальным.