Я подошла к сэру Исааку, лежащему в тарелке. Его лицо было красным, рот с тонкими губами — открытым, руки дрожали, как листья в ноябре. Что бы ни сделало это — болезнь, яд — он был в плохом состоянии.

Даже в лучшие времена мне было бы сложно ему помочь, ведь у меня не было ничего для исцеления. А сейчас времена были плохими. Но сэр Исаак мог умирать, и я не могла стоять здесь и ничего не делать.

Конечно, я даже не могла подумать о пении после того, что случилось утром. Но не так опасно было слушать. Я знала, что у всего, даже ядов, если особая музыка, своя Дикая магия. Может, в отчаянии мой слух обострится, и я уловлю яд и пойму, что это за вид.

Это же сэр Исаак, мой давний союзник. Я должна попытаться.

Я склонилась к его рту и прислушалась. Да, что-то было… но шума было слишком много, чтобы я могла услышать.

— Прошу, — сказала я королю, — вы можете утихомирить их?

— Тишина, — приказал король. — Тишина. Ради Певчей.

Они притихли, и я поняла, что ошиблась. Теперь все смотрели на меня. Люди ждали чудес. Я напрягалась, но слышала только слабый звук, резкий и бессмысленный, словно гремели булавки.

Я выпрямилась и повернулась к королю.

— Боюсь, магия этого не исцелит, Ваше величество. Нужно довериться медицине.

Я увидела на его лице гнев или тревогу? Толпа загудела за мной.

— Вы ведь послали за лекарем, Ваше величество? — сказала я.

— Да. Да, послал…

— Тут, тут я, — королевский лекарь поспешил вперед и посмотрел на меня свысока. — Заклинания не работают, да? Что ж, женщины с мужской работой никогда не справлялись.

Мои щеки пылали от гнева и смущения, но что я могла сказать? Я не справилась.

Оттолкнув меня локтем, королевский лекарь проверил пульс пациента, поднял веки и понюхал дыхание.

— Яд, почти точно. Может, в вине?

— Нет. Он ничего не пил, — сказал король. — И не ел. Он пришел позже и хотел рассказать что-то о шифре Фламеля. Я не успел уловить. Много людей вокруг шумело.

Королевский лекарь нахмурился.

— Если его не отравило вино или еда…

Сэр Исаак закашлялся. Я потянулась, чтобы придержать его, пакетик выпал из его плаща, из него выкатились белые шарики.

— Что это? — я подняла наполовину пустой пакетик.

— Мятные конфеты, — сказал Габриэль. — У него в комнате их много.

— Дайте мне, — королевский лекарь выхватил у меня пакетик. Он разломил зубами конфетку, понюхал и попробовал ее. — Опасная доза белладонны, — сообщил он. — И, может, что-то еще. Странно, что сэр Исаак не уловил.

— Он не ощущает вкус, — сказала я, вспомнив разговор в сокровищнице.

— Да, — согласился Пенебригг. — К сожалению.

Король очень тихо спросил у королевского лекаря:

— Он умрет?

— Не могу сейчас сказать, — королевский лекарь прижал большой палец к запястью сэра Исаака. — Я постараюсь спасти его. Я могу попробовать противоядия и слабительное. Эффекты видно не будет, но они могут помочь. Хотя сначала его нужно унести в другую комнату… с камином и кроватью.

— Конечно, — сказал король. Габриэль и остальные снова поспешили предложить свои услуги. Король и лекарь шли первыми, а они вынесли сэра Исаака из комнаты.

Они ушли, а на банкете воцарился хаос. Хотя яд был в конфетах, многие перестали есть. Они хотели уйти. При этом, уходя, они только и обсуждали отравление, и что оно предвещало. Вокруг меня расходились сплетни.