|
– Похоже, все крылатые твари сегодня ночью выжили из ума, – заметил Робинтон. – Скажи, Менолли, отчего ты так кричала? Что тебя испугало? – Не знаю, не знаю! – рыдала Менолли, слезы струились по ее щекам. Теперь на смену страху пришла невыносимая тоска. Сжавшись в комочек, чтобы хоть как то спрятаться от леденящего душу одиночества, не в силах выразить словами то, что ощущала с такой ужасающей силой, она только беспомощно повторяла: – Не знаю, не знаю… Робинтон пригнулся – файры с Красоткой во главе молнией вылетели из окна; маленькая королева, настойчиво и властно крича, увлекала стаю за собой. Их силуэты мелькнули на фоне света, падающего из окна Главного арфиста – и исчезли. Не успела Менолли, испуганная тем, что файры покинули ее навсегда, поделиться своей тревогой с мастером Робинтоном, как в комнату ворвался Домис. – Робинтон, что здесь происходит… – Потише, Домис, – строго прервал его Главный арфист. – То, что так напугало Менолли, заставило сорваться с места сторожевого дракона. А вой стража может разбудить даже мертвого. Слыханное ли дело – чтобы дракон ушел в Промежуток без всадника! – Вы серьезно? – сразу остыв, изумился мастер Домис. – Менолли, – обратился к девочке мастер Робинтон, положив большие теплые ладони ей на плечи, – ну ка, вздохни поглубже. Хорошо, теперь еще раз… От него веяло спокойствием и добротой. – Нет, не могу… Происходит что то ужасное, – Менолли содрогнулась от рыданий, леденящий душу страх все крепче сжимал свои объятия, грозя неизвестной бедой, – что то кошмарное… Обитатели Цеха арфистов, разбуженные ее криками, толпились в дверях. Кто то громко заявил, что ни во дворе, ни на соседних дорогах не видно ничего подозрительного. Кто то заметил, что глупо обращать внимание на капризы истеричной девчонки, желающей во что бы то ни стало привлечь к себе внимание. – Придержите язык, Моршал, – проталкиваясь сквозь толпу, отрезала Сильвина – И вообще, отправляйтесь ка вы все спать. Все равно толку от вас никакого. – Я тоже прошу вас удалиться, – произнес Робинтон, и все переглянулись: в голосе Главного арфиста клокотал с трудом сдержанный гнев. – Я надеюсь, яйца еще не проклюнулись? – осведомился заспанный Сибел. Менолли покачал головой, она изо всех сил старалась овладеть собой и побороть судорожные приступы ужаса, лишавшие ее возможности членораздельно объяснить, что же с ней стряслось. Сильвина принялась ее успокаивать. – Робинтон, у девочки руки как лед, – заметила она. Менолли прижалась к женщине, словно ища у нее защиты. Робинтон, присев на край топчана, поглаживал ее содрогающиеся плечи. – И, если хотите знать, это совсем не похоже на истерику. Внезапно судороги ослабели, а вскоре и совсем прекратились. Задыхаясь, Менолли упала Сильвине на грудь. – Не знаю, что это было, только оно прошло, – в изнеможении выдохнула она. Сильвина и Робинтон уложили ее поудобнее, женщина натянула меховое одеяло до самого подбородка. – А что твои файры – тоже перепугались? – спросила Главная смотрительница, оглядывая освещенную комнату. – Что то я их не вижу… – Я успела заметить, как они ушли в Промежуток, а куда – не знаю. Они совсем обезумели от страха, с ними такого никогда не бывало. Я ничем не могла им помочь. – Не спеши, расскажи все как было, – мягко проговорил Главный арфист. – Я и сама не все понимаю. Проснулась я оттого, что они очень беспокоились. Обычно файры спят как убитые. Они чего то боялись, и страх этот все усиливался. Потом я увидела нечто… или ничто – то, чего они так испугались. – Ну, конечно, что то ведь все таки должно было быть, – Робинтон взял ее за руку и принялся ласково поглаживать, – рассказывай по порядку. |
