— Не принимай это на свой счет, пожалуйста. — Она откинула назад шелковые пряди золотистых волос. — То, что я предпочитаю поесть в номере, а не идти в ресторан, вовсе не означает, что я избегаю твоего общества. — «Обманщица», — мысленно упрекнула она себя. — Я просто устала, как собака, вот и все. У меня совсем нет сил, приводить себя в порядок и спускаться в ресторан, где полно народу.

— Это парк «Какаду», а не отель «Ритц», Тэш. — С его губ не сходила улыбка. — Держу пари, если ты примешь теплый душ и немного передохнешь, то почувствуешь себя гораздо лучше. У тебя ведь есть куча времени. И не нужно особенно наряжаться. Чистая рубашка и джинсы вполне подойдут. И не вздумай краситься. Тебе повезло: макияж твоему лицу совсем ни к чему.

Наташа открыла рот, намереваясь возразить, но тут же одумалась. Зачем утруждать себя бесполезными спорами? Тяжело вздохнув, она пожала плечами.

— Очень хорошо… Но не забывай, эта поездка — чисто деловое соглашение. Я здесь, чтобы рисовать, а ты — чтобы вести машину и защищать меня от крокодилов. В ресторане каждый платит сам за себя. А во время ужина мы говорим исключительно о поездке. Или погоде. Или о положении экономики в стране. В общем, обо всем, кроме… — Она запнулась.

Том тут же договорил:

— Обо всем на свете, кроме нас, я прав? — Он не сводил с нее пристального взгляда. — Так это не столько ненависть, сколько… сколько страх, — прошептал он, удивленно подняв брови.

Наташа с изумлением уставилась на него.

— Страх? Ты думаешь, я боюсь тебя? Ты, должно быть, совсем спятил!

— Нет, не меня, — поправил он Наташу. — Скорее, чего-то в себе самой. Боишься, что, возможно, у тебя все еще остались какие-то чувства. Чувства, которые тебе вовсе не хотелось бы испытывать…

— Чувства?! К тебе?! О, ты так самоуверен! — Она подняла на него глаза, полные ледяного безразличия. — Я скажу, что я к тебе чувствую. Ничего!!! Понял? Ни ненависти, ни страха, ни злости. У меня не осталось к тебе никаких чувств, Том Скэнлон! Все они умерли давным-давно! — Ее грудь судорожно вздымалась, дыхание стало неровным. — Прости, но, уж коли ты сам заговорил об этом, знай: я больше ничего к тебе не испытываю!

Где-то в глубине души Наташа злилась на саму себя. С какой стати она так разгорячилась, если все сказанное ею правда?

— Хорошо, хорошо. Признаю, это моя ошибка, — капитулировал Том. Он в красноречивом жесте поднял руки, отказываясь от своих слов.

Эти руки когда-то обнимали ее тело… прижимали так крепко, что заставляли чувствовать себя любимой, желанной…

Любимой? Желанной? Наташа вздрогнула и отступила назад. Она никогда не была любимой. Не была желанной. Только не с Томом Скэнлоном. Она настоящая дура, раз доверилась мужчине, которого знала всего лишь два месяца. Кроме того, они так мало виделись! Том тогда много работал. И тем не менее он казался ей сказочным принцем, мужчиной ее мечты… А превратился в бессердечного обманщика. Ему понадобилось около двух недель, чтобы понять: Наташа ему не нужна.

Наташа чувствовала на себе пристальный взгляд Тома. Она гордо вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

— Сейчас мне необходимо отдохнуть. И… я хочу позвонить отцу!

— Ах да, старина Чарли. Передай ему от меня привет. И не слишком ругай беднягу за то, что он позвонил мне, когда тебе понадобилась помощь. Помни о том, что он все еще болен, ладно?

— Я помню об этом, — проворчала Наташа.