— Какой, к черту, таймер? — визгливо выкрикнул Зарецкий. — Что вы вообще от меня хотите?

— Отвечу. Отвечу на оба ваших вопроса, Олег Владиславович, причем в той самой последовательности, в какой вы их задали. Итак, таймер. Посмотрите получше в зеркало, и вы увидите у себя на груди нечто серенькое и пластиковое. С экранчиком. Это и есть таймер. Он пока выключен, но я сейчас, буквально через минуту, сделаю так, что время пойдет. Ваше время, Олег Владиславович. Времени этого будет довольно много. Целых три часа. Но если к тому времени, когда оно кончится, я не услышу от вас того, что мне нужно. Я не знаю, видно ли вам в зеркале, но к таймеру подсоединены проводочки, которые тянутся вниз, под кресло. Скорее всего, вы ничего толком разглядеть не можете, так как они спрятаны под скотчем, но я думаю, вам лучше поверить мне на слово. Проводочки эти, как вы уже слышали, идут вниз, а там внизу, прямо под сиденьем вашего кресла, находится не очень большое и не очень мощное взрывное устройство. Что? Вам не очень хочется верить мне на слово? Я тогда вкратце опишу примитивную конструкцию. В магазине пиротехники покупается самая обыкновенная коробка с фейерверком. Если вы не знаете, в этой коробке куча трубок, из которых, собственно, один за другим фейерверки и вылетают. Если аккуратно в каждую трубку сверху положить гвозди или нарезанную проволоку, то получится… Впрочем, сейчас нельзя сказать точно, что именно получится, но через три часа такая возможность у нас всех появится. Конечно, Олег Владиславович, вы узнаете все первым! У вас лучшее место в зрительном зале. Так сказать, с возможностью интерактива. Вы рады, господин Зарецкий?

Зарецкий рад не был. По лицу его текли крупные капли пота, а тело сотрясала почти непрерывная дрожь, которая постепенно становилась все сильнее. Мысль о том, что все происходящее — это лишь глупая шутка, неудачное продолжение вчерашнего веселья, исчезла почти в тот же момент, как и появилась. И причиной тому был не липкий скотч, не странная серая, закрепленная на груди коробочка, напоминавшая уже давно вышедшие из употребления пейджеры и даже не монотонно звучащий равнодушный голос. Поверить в то, что он на самом деле находится в смертельной опасности, заставили другие голоса, которые то и дело вырывались из динамика устройства конференц-связи. Взволнованные, раздраженные, полные злости, страха и удивления.

— Что за ерунда здесь творится?

— Кто-то смог выйти? Тогда выпустите всех остальных.

— Я ведь узнаю, кто все это придумал! Этот человек сильно пожалеет!

— Олег! Олег, это что, розыгрыш? Это ты сам все придумал? Олег!

— Я не могу больше сидеть взаперти. Откройте дверь! Откройте ее немедленно!

Получается, все остальные действительно заперты в своих номерах, и на помощь ему никто прийти не сможет. А это значит, что он останется один на один с бездушной имитацией человеческого голоса и с тем человеком, который скрыт за этой имитацией.

— Я хочу знать, что вам от меня нужно. — Собрав силу воли в кулак, Зарецкий старался произносить слова максимально отчетливо, но все же дрожащий голос выдавал его неимоверное напряжение.

— Да-да, понимаю, — донеслось из динамика. — С таймером мы разобрались, так что переходим ко второму вопросу. Что от вас нужно? Правда. От вас нужна правда. Я понимаю, Олег Владиславович, вам по роду вашей профессиональной деятельности с этим понятием сталкиваться почти не приходилось, и все же. За отведенные вам три часа вы должны рассказать всю правду, которую знаете.