Точно! По всей видимости, женщины так любят ходить за покупками, потому что в магазинах продавцы не сводят с них глаз и они представляют себя звездами театральной сцены? Даже в универмагах, где персонал не может уделять посетителям много внимания, все устроено так, чтобы покупатель постоянно чувствовал соблазн прихватить частичку этого мира с собой. Не забыв заплатить за эту роскошь, разумеется. В магазинах всегда комфортно и уютно: запахи дорогого парфюма, толстые ковры, манекены в красивой одежде, ценные товары под стеклом… Магическое очарование, в котором я пребывала, было нарушено девушкой с зелеными линзами, которая, быстро доглатывая кофе, воскликнула: «Черт! Уже пора запускать!»

Мы подошли к лифту. Флора знакомила меня со всеми, кого мы встречали. Одна элегантно одетая пожилая дама, кивнув на Зеленые Линзы, усмехнулась и поведала: «Кое-кого запускать сюда вовсе не следовало».

Когда мы отошли подальше, Флора пояснила:

– Она дольше всех работает на нашем этаже. Лучший сотрудник отдела продаж.

Потом Флора познакомила меня с моей начальницей миссис Браун. Она была поразительно похожа на идеальную школьную учительницу: милая, ласковая, чуткая, но одновременно строгая и требовательная. Доверяй, но проверяй, что называется.

Отдел состоял из двенадцати человек. Чертова дюжина, если считать и миссис Браун. Складывалось впечатление, что сотрудников подбирали в строгом соответствии с правилами политкорректности. Мы бы прекрасно смотрелись на плакате социальной рекламы: два человека представляли национальные меньшинства, три бухгалтера вполне могли бы поучаствовать в рекламной кампании акции «Помогите престарелым!». Еще здесь работали девушка-панк (волосы у нее были выкрашены в розовый цвет, а в носу красовалось кольцо) и один мужчина. Люди были разные: высокие и низкорослые, тучные и тощие. В отделе также имелось несколько женщин примерно моего возраста, которые, видимо, тоже мечтали начать карьеру с другого этажа.

Столы в кабинете стояли рядами. Два рабочих места в задней части комнаты были отгорожены от остальных стеллажами с папками. Одно из них было предназначено мне. Рядом со мной сидела пожилая женщина, которая, взглянув на меня, изрекла: «Можете называть меня Мелоди». Она была худой как спичка. Мелоди пригладила свои седые локоны и прикоснулась к уголку рта, очевидно, убедиться, что помада не размазалась.

Миссис Браун оставила меня, чтобы я устроилась на новом месте, и, поскольку делать мне было нечего, я повернулась к своей соседке:

– Скажите, Мелоди, это хорошо или плохо, что мы сидим в заднем ряду?

Она лукаво улыбнулась, сразу помолодев лет на десять.

– Наверное, мы на нижней ступени иерархии, милочка. Но лично меня это устраивает. С глаз долой – из сердца вон. Поверь мне, было бы просто чудесно, если бы миссис Браун совершенно о нас забыла.

Я засмеялась. Не думаю, что она говорила серьезно.

– Разве вам не нравится работать в бухгалтерии?

Она задумалась ненадолго.

– Даже не знаю, право. – Я удивилась. Мелоди добавила: – То, чем мы занимаемся, нельзя назвать бухгалтерией. На самом деле ею занимаются в каждом отделе: импорта, экспорта, планирования. Не знаю точно. Лично мне никогда не нравилось работать с цифрами.

Моя коллега совершенно сбила меня с толку.

– Если это не бухгалтерия, то что же тогда?

– Ну, бухгалтерия, конечно.