– А у вас почему? Может, мы оба смотрим слишком много американских фильмов? Все, я ухожу.

– Ничего подобного, – возразила Эвелин, придвигаясь к нему поближе.

– Вероятно, нужно позвонить в полицию. Да, Кэрон? – предложила Флора.

– Если эта амазонка сейчас же не перестанет душить меня, я им сам позвоню.

Вот это странно. Бас, конечно, мог бы так схитрить, но только не настоящий грабитель.

– Дайте-ка я посмотрю, что у него за квитанция. Кажется, он даже и не пытался забраться в спальню.

Эвелин загородила дверь, а мы с Флорой стали разглядывать бумажку.

– Знаешь, Флора, это действительно очень похоже на бланк из курьерской службы. По крайней мере, это определенно не свидетельство о разводе и не брачный контракт.

Флора прошептала:

– Поставь какую-нибудь закорючку, типа как на медицинском рецепте. Или что-нибудь вроде автографа, который дают кинозвезды.

Я тихо ответила:

– Это не имеет значения. В суде скажут, что на документе есть отпечатки моих пальцев.

– Послушайте, дамы, я все прекрасно слышу. Можете надеть перчатки, прежде чем подписывать.

Мне стало так стыдно, что я сразу же поставила подпись. Ну, не подпись, а так, крестик. Мужчина схватил бумагу и ринулся к двери. Эвелин прокричала:

– Я пойду с ним, а то вдруг он попытается сбежать.

Посыльный остановился.

– Я не принесу вам сверток, пока вы не пообещаете, что не возьмете меня в заложники. С меня хватит. Еще одно слово, и я выкину вашу посылку на середину дороги, а потом перееду ее своим грузовиком.

Через несколько минут он притащил антикварное кресло-качалку. К его ручке был прикреплен маленький пакетик.

Мне стало не по себе.

– Черт, это же то самое кресло, которое мы когда-то купили с Басом. Наверняка он что-то задумал.

Эвелин опять стала у двери.

– Теперь открой пакетик. Вдруг там бомба? – сказала она курьеру.

– Откройте его на улице, – добавила Флора. Мужчина стал так трясти головой, что мне показалось, будто она сейчас отвалится.

– Чертова штуковина облетела полмира. Ее перевозили морем, по воздуху и по суше в грузовике. Если бы там была бомба, она бы уже давно бабахнула.

Эвелин сказала:

– Бухнула. Даже я знаю, что надо говорить «бухнула».

Я возразила:

– Мне кажется, он прав, Эвелин. Правильно говорить бабахнула, а не бухнула. Бухнуть – значит выпить.

Тут в разговор вступил посыльный:

– Беру свои слова обратно, милые леди. Позвольте выразить надежду, что вам больше понравится выражение «взорвалась». Так вот, я считаю, что эта хрень давным-давно взорвалась бы, если бы в действительности была бомбой.

Флора поддержала его:

– Я читала, что есть такие бомбы, которые можно вложить в конверт. Так что было бы глупо засовывать ее в такой большой пакет. Все наемные убийцы об этом знают.

– Между прочим, я торчу у вас уже четверть часа. Согласно правилам профсоюза, мне положен перерыв на кофе, – проворчал мужчина.

– Ох, извините, как негостеприимно с моей стороны, – прошептала Флора.

– Я имею в виду, что я хочу выйти отсюда! Пусть эта чертова девка от меня отцепится!

– Сначала открой пакет! – приказала Эвелин.

Курьер посмотрел на нее немигающим взглядом, а потом поплелся к креслу. Он быстро отвязал сверток, кинул его, а сам уселся в кресло-качалку.

Мы все уставились на пол, ожидая, что произойдет дальше. Наверное, было бы разумно выбежать из дома, но нас словно загипнотизировали.