Кейс почувствовал, что она собирается уходить.

— Мисс! Незнакомка! Можно задать один вопрос, прежде чем ты уйдешь? Этот замок, он ведь не просто так тут стоит, да? Он выглядит как что-то странное, как большое, просто громадное животное. Только какое?

Она рассмеялась:

— Как дракон, разумеется. Точнее, Дракон. Тот самый Дракон.

Кейс повернулся и вновь изучил замок пристальным взглядом.

— Хм-м… Что ж, возможно, здесь как раз его пасть. А вон та длинная штуковина? Хвост, или лапа, или еще что?

Но девушка не ответила, потому что уже исчезла. Кейс рассмеялся, ощущая удивление и восторг. Он поднял кубок:

— Что ж, за ваше здоровье, мисс.

Кейс отхлебнул немного вина, просто чтобы ощутить восхитительный вкус. Так ему хватит волшебного напитка надолго. «Что ж, по крайней мере, не все здесь такие, что на них даже помочиться не захочется, если они будут гореть, — подумал он и, содрогнувшись, вспомнил боевого мага, спалившего самого себя. — Ну вот, пожалуйста. Мне даже довелось сделать этот выбор однажды».

Глава 19

Серая каменная вершина холма была такой же плоской, как тарелка. Они разбили лагерь неподалеку от края, возле уступа высотой по плечо взрослому человеку, который играл роль укрытия от ветра и непогоды, а заодно надежно укрывал их от взглядов людей, которые могли появиться на редко используемой дороге внизу. Этот холм и крутой склон, обозначавший начало длинного горного перехода, были весьма полезны для банды, которая нередко пересекала здесь гряду, получая тем самым доступ к дорогам на юг и запад. Этот перевал они миновали бы вчера ночью, если бы Шарфи, Киоун и пилигрим не были слишком измотаны. Остальные члены банды давно уже проснулись и занимались своими делами на плоской каменной платформе чуть ниже, отчищая одежду и обувь, пытаясь помыться, а иномирец по-прежнему спал, свернувшись калачиком у костра. Было холодное, тусклое утро. Тонкие полоски облаков расползались по небу, как медленно разгибающиеся пальцы.

Мужчина, сидящий напротив пилигрима у костра на широком бревне, выглядел молодым и вместе с тем побитым жизнью. Он обладал крепким атлетическим сложением, и, хотя кожа его была светлой, что-то восточное было в красивом лице, больше, чем у кого-либо в Леваале. Он то и дело дергал пальцами волосы на висках — достаточно сильно, чтобы чувствовать боль. Он даже не осознавал, что делает это; на самом деле разбойник просто наслаждался тишиной и чувствовал себя так спокойно, как это только возможно, оказавшись на большой дороге в стране врага. Анфен какое-то время наблюдал за иномирцем, гадая, какие чудесные знания он принес с собой. Ему осталось спать не больше часа, больше времени выделить было нельзя, потому что вчера дурацким, никому не нужным налетом на вагоны было потревожено осиное гнездо, а они еще не отошли достаточно далеко. Это убежище, вероятно, было самым безопасным из всех, которые можно было отыскать по эту сторону горной гряды. Угроза исчезнет, как только они уйдут на юг и покинут пределы Выровненного мира. Никто не мог сказать, на какие земли сейчас открывается вид через их Окна.

«Анфен передает привет». Очень остроумно. Если бы Киоун знал, сколь близко Анфен был к тому, чтобы снести ему голову, услышав об этом, то, скорее всего, бросился бы наутек вместо того, чтобы надуться и начать что-то бормотать в свое оправдание. Киоун считал, что с ним обошлись несправедливо — ведь предводитель ударил его кулаком в челюсть, и рыжий упал без сознания на землю. У Анфена до сих пор в ушах стоял хруст, и это обстоятельство наполняло его чувством мрачного удовлетворения. Крикнуть подобное стражнику… Скорее это проявление импульсивности, нежели предательство, неуверенно решил Анфен. Но саботаж было бы трудно осуществить удачнее. Пальцы разбойника сжали лезвие меча, лежавшего у него на коленях, и, лишь когда почувствовал порез, он осознал, какой гнев до сих пор душит его.