– Есть.

Несмотря на то, что враг потерял скорость хода и почти лишился маневра в горизонтали, он все еще располагал достаточно мощным вооружением, хотя было очевидно, что внутри центральных отсеков наблюдается пожар и сильное задымление.

– Уходит, гад! – завопил не в силах больше сдерживать напряжение Акинфеев.

Судя по всему, Васенька решил, что японцы имитируют проблемы с гравидвигателем, чтобы потом уйти на предельно малых высотах, петляя над самой землей по горным ущельям.

– Никуда он не денется! – стиснув зубы, буркнул Март, прилагавший все усилия, чтобы увернуться от отчаянно отстреливавшегося противника, пока артиллеристы под личным руководством Зимина пытались подавить его огонь.

Наконец, прямое попадание уничтожило кормовое орудие врага, и тот обреченно замолчал, ожидая решения своей судьбы. Воспользовавшись этим, Колычев подвинтил «Буран» еще ближе к цели, так что можно было различить некогда сиявшую золотом императорскую хризантему и иероглифы под ней.

– Кажется, «Таникадзе»? – попытался разобрать надпись Акинфеев, но никто не обратил внимания на его слова, поскольку на многострадальном корабле окончательно сдох антиграв, и он, постепенно ускоряясь, устремился к земле, чтобы рухнуть на нее, подняв тучи пыли.

– Адмиральским ушам простукал рассвет, приказ исполнен, спасенных нет! – пришли на память Марту строки из «Баллады о гвоздях».

– Гвозди бы делать из этих людей… – подхватил было Васенька, но, взглянув на него, и думать забыл о поэзии Серебряного века.

– Колычев, что с тобой? – завопил он, глядя на побледневшее как снег лицо товарища.

– Все нормально, – вытер дрожащей рукой пот со лба младший пилот. – Я жив, а они – нет!

– Откуда ты знаешь?

– Ауры погасли.

– Не все, – покачал головой Зимин, бросивший тревожный взгляд на воспитанника, но, убедившись, что тот в порядке, продолжил командовать: – Абордажной группе приготовиться к выходу!

– Есть! – раздался из интеркома голос Вахрамеева.

– Командир, разрешите, я с ними? – подал голос Март.

– Отставить! – резко отказал тот, поморщившись, как будто услышал несусветную глупость.

– Я должен быть там! – тихо, но вместе с тем решительно добавил пилот.

– Ты себя в зеркале видел? – уже не так уверенно возразил опекун. – В гроб краше кладут!

– Вот заодно и проветрюсь!

– Черт! – выругался про себя кавторанг, хорошо знавший, что предчувствиям одаренных следует доверять.

Какое-то время беспокойство за воспитанника внутри него тщетно боролось с опытом, но в конце концов, проиграло.

– Акинфеев, бери управление на себя. Колычев включен в штурмовую группу. Старшина, как понял?

– Принято, командир.

Получив разрешение, Март как будто обрел второе дыхание и тут же сорвался с места, на бегу расстегивая китель, влетел в каюту, не обращая внимания на бледного как смерть Шмелева, принялся переодеваться. Бросив одежду на койку, натянул штормовку, затем ухватил меч и все так же бегом помчался по узким коридорам и трапам на грузовую палубу. Успел он в последнюю секунду, штурмовики уже открыли аппарель и начали спускаться по ней на землю, держа оружие на изготовку.

– Ну что, крестник, крути «сферу», давай мне наводку, – жестко усмехнувшись, на ходу бросил ему Игнат.

– Вперед! – тихо ответил он, снова погружаясь в мир тонких энергий.