– Чудно. А это что?

– Приказ командующего Третьим флотом адмирала Макарова. «Буран» остается в оперативном подчинении штаба Третьего флота и не входит в сеульский гарнизон. Кстати, необходимо завизировать успешное выполнение и точное время прибытия.

– За это не беспокойся, все оформим как надо, просто… Как ты вообще до этого додумался, Володя?

– Ты про оперативное подчинение или?..

– Или!

– Если честно, то я тут ни при чем, Коля. Младший пилот у меня новый, вот он и составил план полета.

– Сын Андрея?

– Да.

– Ладно, тогда пусть он их и нарисует. Грузы еще не раз доставлять придется, потому план-схема пригодится.

– Хорошо. Только у меня встречная просьба. Распорядись, чтобы нас без очереди заправили. И мы сразу же перелетим на приватирский аэродром.

– Так вы же не входите в сеульский гарнизон! – ухмыльнулся Нифонтов.

– Да. Но требование, подписанное начальником материально-технического обеспечения флота, у меня есть.

– Я смотрю, они там, в штабе, совсем с дуба рухнули, – махнул рукой капитан-лейтенант. – Один отдел не знает, что творит другой. Черт с тобой, Зима. Сейчас пришлю заправщик.

Тем временем не знавшая, что за нее заступились, Татьяна выбежала из башни и, спрятавшись в каком-то закутке, расплакалась от обиды. Она понимала, что это недостойно офицера и просто некрасиво, но ничего не могла с собой поделать. Ей было так жалко себя, так одиноко в этом царстве грубых мужчин…

– Барышня, что с вами? – раздался над ней чей-то голос.

– Ничего! – насупилась она. – И вообще, оставьте меня в покое!

– Но я же вижу, что вам плохо! – таким искренним и открытым тоном настойчиво повторил незнакомец, что она поневоле обернулась.

Перед ней стоял молодой и, пожалуй, даже симпатичный корейский парень в летном комбинезоне с нашивками техника. Судя по всему, он был из экипажа одного из только что прибывших транспортов, потому что раньше она его не встречала или…

– Витька, ты где? – позвали его.

– Я сейчас, – отозвался он и добавил извиняющимся тоном: – Тут девушка плачет…

– Ну, конечно, – вздохнул Март. – Где Ким, там и…

– Да ладно тебе. Разве не видишь, что-то случилось?

– Вижу, – кивнул Колычев, разом отметив зареванную физиономию, офицерские погоны, нашивку о ранении, после чего скользнул в «сферу» и…

– Таня? – против воли вырвалось у него.

– Какая Таня? – выпучил глаза Виктор. – Ты что, ее знаешь?

– Не ты, а мы, – поправил его приятель. – Это же наша Таня! Ну, помнишь, в Сокчо… бой на аэродроме с японцами…

– Точно! – воскликнул пораженный Ким. – Танечка, как мы рады тебя видеть!

– Ребята, это вы? – протерла заплаканные глаза Калашникова и с недоверием уставилась на них.

Было отчего удивиться: худые и вихрастые мальчишки из приюта, какими она их запомнила, превратились в сильных и уверенных в себе парней, а перед ними сейчас стоит зареванная, некрасивая и вообще…

– Ну-ну, – неловко обнял ее Март, и девушка доверчиво прижалась к нему лицом. – Скажи, кто тебя обидел, и мы с Витькой порвем его как Тузик шапку!

– Никто, – пробубнила она, старательно пряча физиономию.

– Погоди, а ведь это ты была диспетчером?

– Ага.