Едва оказавшись внутри помещения, не нуждающийся в освещении Март скользнул вдоль стены, старясь не угодить под шальную пулю. Враги были совсем рядом, протяни руку – и можно схватить любого за шиворот. Деловито щелкая затворами винтовок, они то и дело высовывались из-за парапета, посылая пулю за пулей в сторону нападавших. Вахрамеев, заняв удобную позицию и укрывшись за массивной бетонной опорой, в ответ давил их автоматическим огнем, заставляя пригибаться и прятаться.

Пора было вступать в игру, и Колычев двумя точными уколами поразил скрючившихся японских моряков, разом достав до сердца. Кровожадный гунто с удовлетворением воспринял подношение, мгновенно выпив жизни из своих жертв.

«Однако, где же эти чертовы шиноби?» – подумал Март, отметив про себя, что убитые им японцы в простой матросской форме.

В этот момент один из них с душераздирающим криком прыгнул прямо на него, стараясь достать своим коротким клинком. От первого удара Колычев с большим трудом увернулся, второй отбил и тут же ловко чиркнул острием по груди своего противника. Однако тот, не обращая внимания на хлынувшую ручьем кровь, продолжал напирать как бешеный, пока, наконец, его движения не стали вялыми и заторможенными. И только глаза с расширенными черными зрачками продолжали яростно сверкать в окружавшей их тьме.

«Да они же обдолбанные как бобики!» – мелькнула в голове мысль, прежде чем на него навалились еще два врага.

На сей раз Колычев не стал испытывать судьбу и, резко отскочив назад, перекинул гунто в левую руку, а правой взялся за пистолет. Загремели выстрелы, и тяжелые девятимиллиметровые пули понаделали непредусмотренных природой отверстий в телах ниндзя. Причем, если входящие были еще более или менее аккуратными, то с обратной стороны они выходили, вырывая целые клочья плоти и крови.

Тем не менее умирающие японцы продолжали атаковать, пока силы окончательно не оставили их.

– Будто зомби, ей-богу, – вздохнул Март, сунув ставший бесполезным «хай-пауэр» в кобуру. – А где еще двое?

Как оказалось, остальные «воины ночи» выбрали объектами для атаки Витьку и Игната. Однако юный кореец, несмотря на очевидную слабость своего дара, сумел-таки войти в «сферу» и обнаружил шиноби еще на подходе. Несмотря на то что ППК-41 был, по сути, предсерийным образцом, отработал он на славу, и до Кима враг добрался нафаршированный под самую завязку свинцом, после чего свалился у ног своего убийцы и затих.

Иначе получилось с Вахрамеевым. Пока дядька Игнат поливал японцев непрерывным огнем, шиноби сумел подобраться к цели вплотную и, воспользовавшись тем, что абордажник менял магазин, набросился на него.

Первый же удар должен был стать смертельным, однако в последний момент старый вояка сумел увернуться и подставить вместо себя ствольную коробку американского автомата. Жалобно звякнул треснувший пополам клинок, и оба противника остались безоружными. Впрочем, у Вахрамеева имелся еще и приклад, которым он отоварил прыткого японца по голове.

Тот, в свою очередь, уклонился и попытался ответить классическим маваши-гири. Игнат в ответ схватил его за ногу, и, в конце концов, противники сцепились в отчаянной схватке, пытаясь друг друга придушить.

– Дяденька Игнат, вам помочь? – склонился над ними только что управившийся со своим врагом Витька, включая небольшой фонарик.

– Болтаешь много! – прохрипел в ответ могучий абордажник, продолжая сжимать натруженные ладони на шее верткого и совершенно невменяемого японца, который словно и не чуял боли. – Бей давай!

Засуетившийся Ким сначала хотел пустить в дело свой автомат, но затем пожалел экспериментальный образец и, отложив его в сторону, подхватил за ствол валяющийся рядом «томпсон».