– Здесь, – просто ответил Март и послал ментальную команду «Ночной птице».

Спокойное до сих пор море заволновалось, и скоро из волн появились сначала перископ, а затем и рубка подводной лодки.

– Вейз мир! – перешел от удивления на идиш Беньямин.

– Одного шиноби мы взяли в плен. Он сейчас на борту. А еще у меня есть генерал, – скромно обозначил Колычев.

– Какой еще генерал?

– Японский. Нисидзо Цукахара.

– Мальчик мой, – с трудом сглотнул Зимин. – Ты должен нам все рассказать!

– Обязательно, – кивнул Март, – только для начала давайте переберемся на «Птицу». Там все будет нагляднее. Опять же, насколько я понимаю, в городе неспокойно. Вдруг патруль появится, начнется стрельба, суета… Оно нам нужно?

– Вот чтобы да, таки нет! – осторожно согласился все еще находящийся в прострации Семен Наумович.

– Так, а я вам за что! – изобразил одесский акцент Колычев.

– Вокруг черт знает что творится, а у нас опять балаган на гастролях! – сокрушенно покачал головой командир «Бурана». – Ладно, командуй своей пернатой субмариной. Пусть трап подаст, или что там она делает…

Единственной живой душой на подводной лодке оказался Ким, который и сбросил вниз веревочную лестницу, именуемую по-морскому штормтрапом. Поднявшись по ней на борт, с любопытством оглядывающиеся приватиры спустились вниз, после чего оказались на центральном посту. Это место оказалось единственным, в котором они смогли бы разместиться с относительным комфортом и пообщаться без лишних глаз и ушей.

– Ну что же, господа, – немного торжественно начал свою речь Март. – Позвольте вам представить мой новый корабль. Не удивляйтесь подобному обороту, но его в какой-то мере можно считать живым. Итак, зовут его «Ёнотори», или, говоря по-русски, «Ночная птица». По сути, это экспериментальный двухсредный корабль, способный как передвигаться под водой, так и летать. Именно его использовали японские диверсанты для скрытного проникновения и проведения нападений и терактов. В том числе и вчера в Сеуле. А до того в Чунцине и Дальнем.

– К черту все «до того», – решительно заявил немного пришедший в себя Беньямин. – Расскажи нам, что случилось в «Империале»?

– Да, в общем, все просто. Мы с адмиралом вышли на стоянку автомобилей, а там нас ждала засада. Шестеро японских диверсантов, переодетых в форму корейской армии. Я слишком поздно понял, что это шиноби, и потому не успел. Ландсберг погиб, а мне чудом удалось уцелеть.

– Понятно. Что было потом?

– Появились какие-то офицеры вместе фотографом и засняли меня в крайне двусмысленной ситуации.

– Двусмысленной она выглядела, – перебил Семен Наумович, – если бы ты штаны застегивал. А так все более чем однозначно.

– Все же у меня был пистолет, а адмирала закололи кинжалом.

– А почему ты бежал?

– Ну, выбор был откровенно невелик. Либо пытаться что-то объяснить стреляющим по мне людям, либо преследовать убийц. Я выбрал второе.

– Что дальше?

– Удалось их выследить, а потом ко мне присоединились Вахрамеев и Ким.

– Как они тебя отыскали?

– Я его почувствовал, – подал голос из своего угла Витька.

– Допустим. И вы втроем, э… захватили вражеский корабль?

– Так получилось. Все же мы с Кимом одаренные, а у крестного такой боевой опыт, что на десятерых хватит!

– Экипаж был большим?

– Нет.