Планетарий — стометровый сегмент сферы с зимним садом на самой макушке станции. Устроен прямо поверх дисковой надстройки, где помещаются офисы, диспетчерская, обсерватория и так далее. Планетарий не имеет прагматической нагрузки, что очень приятно в насквозь прагматическом месте. Я люблю там гулять. А уж после Лучшей Ночи В Жизни и подавно.

Под куполом звезд было пустынно. Компания из трех «пиджаков» нахально курила под табличкой, строго запрещающей это дело, малознакомые пилоты резались в карты, несколько человек просто прогуливались. Вот, пожалуй, и все.

Я принялся наматывать круги, но не успел намотать и первого, как уткнулся в чью-то спину. Спина была женская, снизу к ней крепилась пара отменных ног — без колготок, зато в туфлях. Сверху крепилась голова на длинной шее. Кажется, такие принято называть лебедиными. Голову венчала грива каштановых волос.

Секунды через полторы до меня дошло, что все описанные элементы конструкции мне знакомы. Когда женщина начала поворачиваться, я уже знал, кто это, и радостно возопил:

— Товарищ Александра! Вы ли это? — Да-да, товарищ Александра Браун-Железнова собственной персоной.

Какой-то наплыв призраков прошлого! Причем все призраки женского пола и замечательно красивые. Я невольно подумал, что она прилетела с целью осчастливить кадета Румянцева, и что, если удастся ее трахнуть, это будет неплохой бонус от боженьки.

Фантазии, конечно, глупые, да и не фантазии — так, тень желаний.

Глаза у Александры были холодные, бритвенной остроты взгляд и крайне недовольный голос.

— Молодой человек, мы с вами незнакомы, — сказала она.

— Александра! Что вы такое говорите?! — удивился я в ответ.

— Крайне неэффективный способ знакомиться. Проходите мимо, я вас не знаю и знать не желаю.

— Но…

— Молодой человек! Я жду своего жениха! Если он вам не сломает нос, я сломаю, поверьте, я умею! — Тут она резко понизила тон и прошипела: — Уходи! Я сама тебя найду! Без вопросов! Уходи быстро!

Ничего себе. Вот это прием…

Честно, я и не знал, что думать. Левую руку мою отягчал шпионский комбайн, замаскированный под переводчик «Сигурд». Никаких иных поводов для посещения станции капитаном ГАБ Браун-Железновой я придумать не мог, сколько ни старался. Впрочем, много я понимаю в делах Конторы? Да ничего.

Такие вот три беседы с непонятными людьми.

Интригует? Очень!

По крайней мере я был заинтригован. Да что там! Я был буквально месмеризирован и места себе не находил. Во-первых, сверхсекретные контейнеры, которые я логично увязал с инженером Грузинским и тонкими намеками Марио Ферейры насчет суперистребителя. Да намеки ли это? Тойво догадался гораздо быстрее меня, хотя вряд ли знал подробности. Во-вторых, прекрасная сотрудница ГАБ и ее конспиративные устремления.

«Куда это заведет нас, товарищи?» — думал я.

* * *

Тем же вечером меня вызвали в кабинет сеньора Роблеса.

— Вас немедленно вызывают в центральный офис, — сообщила секретарша.

— В инструктажную? — уточнил я.

— Нет, в офис. И быстро, прямо сейчас! — ответила она со страдальческим вздохом, в котором слышалась вселенская усталость от непонятливых идиотов.

В кабинете сеньора Роблеса хозяина не было. В его кресле восседал Марио Ферейра и нервически барабанил пальцами по столу. Также в кабинете обнаружились инженер Грузинский и летчик-испытатель Гомес.

— Ага, Румянцев, вот и вы! Сколько вас можно ждать? — поприветствовал меня директор, неожиданно перейдя на «вы».