— Не стоит, наверное, — сказал я. — Четыре физика в одной компании — слишком густо. Как-нибудь в другой раз.

Я зашел за Ольфом, и мы отправились в профессорскую столовую. Я заказал роскошный обед.

— У тебя что, праздник? — полюбопытствовал Ольф.

— Ага, — сказал я. — Большущий праздник.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Празднуется поражение, — пояснил я. — Знаешь, люди, по-моему, совершенно напрасно празднуют удачи. Удача хороша и сама по себе. А вот поражение… Ты знаешь, что такое поражение? О нет, вы не знаете, что такое поражение! — торжественно продекламировал я. — Это колыбель всех побед, матерь всех открытий, квинтэссенция всего сущего и живущего, в жизни всего дающего, взяток ни от кого не берущего, коньяка никогда не пьющего, багажа и имущества не имущего…

— Передай перец, пожалуйста, — перебил меня Ольф.

— О, пожалуйста.

— Выкладывай, в чем дело.

Я коротко рассказал. Он внимательно выслушал меня и сказал тост:

— За победу!

Когда мы вернулись, я сразу лег спать, хотя не было еще восьми. Я проспал часов двенадцать и еще немного полежал, прежде чем встать. Торопиться было некуда. Странное это было ощущение — не надо вставать и садиться за работу, не надо куда-то спешить, и времени сколько угодно, делай с ним что хочешь. Даже на факультет идти не надо — все заняты своими дипломами, а мне и об этом беспокоиться не стоит. Моей работы хватит, пожалуй, на полдюжины дипломов. Надо будет только аккуратно переписать несколько десятков страниц.

Я сходил в столовую, почитал газеты, послонялся по коридорам и зашел к Ольфу. Он работал. Мы немного потрепались, и я видел, что Ольф ждет, когда я уйду, чтобы снова взяться за работу. Я вернулся к себе и стал смотреть в окно. Шел дождь…

Дожди шли весь октябрь. Я почти никуда не выходил, много спал и целыми днями читал, лежа на диване. Я давно уже не следил за тем, что появлялось в журналах, и сначала читал все подряд, но потом взялся перечитывать старые вещи — Шекспира, Достоевского. Длинный был этот месяц — октябрь. Очень длинный и дождливый. Солнце почти не показывалось, и мне хотелось уехать куда-нибудь. Но я не мог этого сделать — не было денег.

Не было ни денег, ни работы — только время и книги.

Однажды пришел Аркадий и принес с собой несколько журналов. Он просто положил их на стол, и мы немного поговорили о том о сем, и он словно невзначай открыл один из журналов и стал просматривать его, не прекращая разговора. Потом замолчал и выжидающе посмотрел на меня.

— Ну? — спросил я. — Хочешь что-то сказать?

— Да. Посмотри-ка вот эту статейку.

И он протянул мне журнал. Я бегло просмотрел уравнения и выводы. Ничего особенного — обычная работа по теории К-мезонных распадов. И опять эти проклятые «возможно», «вероятно», «можно полагать»…

— Ты хочешь, чтобы я этим занялся?

— Да.

— Почему именно этим?

— Мне кажется, что это подойдет тебе лучше всего.

Я молча смотрел на него, потом опять стал читать статью. Что ж, может быть, Аркадий прав. Надо ведь чем-то заняться. Попытаться превратить одно из этих «возможно», «вероятно» во что-то определенное и более или менее бесспорное. Почему бы нет?

Я хладнокровно взвешивал все «за» и «против». Работа как работа. Вероятно, не хуже и не лучше, чем многие другие. Можно попытаться.

Я бросил журнал на стол.

— Ладно, я посмотрю.