— Не совсем, — хитро улыбнулся Ольф. — Еще один маленький вопросик… Если, так сказать, применить ваш критерий талантливости… я имею в виду ваши рассуждения о радости, то, это самое… что мы из себя представляем?

— То есть талантливы вы или нет?

— Во-во, это самое, — потупился Ольф.

— Думаю, что да, — серьезно сказал Дубровин.

— И не боитесь, что мы зазнаемся? — расплылся Ольф в неудержимой улыбке.

— Нет, не боюсь.

— А почему вы думаете, что мы не умеем по-настоящему чему-то радоваться, кроме работы? — продолжал допытываться Ольф.

— Я не думаю, я вижу. Сколько бы вы ни уверяли меня, что вас мучат угрызения совести из-за этого «остепенения», на самом-то деле вы только из-за того беситесь, что ваша работа оказалась наполовину обесцененной. Разве нет?

— Конечно, — сказал Дмитрий.

— Вот видите…

Заглянула Светлана, она недавно пришла вместе с Марией Алексеевной и сидела на кухне.

— Ольф, ты домой не идешь? — робко спросила она.

— Сейчас, сейчас, — сразу заторопился Ольф.

Дмитрий тоже поднялся, но Дубровин сказал:

— Если не торопишься, посиди еще.

Ольф и Светлана ушли. Дмитрий держал в руке рюмку с недопитым коньяком и задумчиво смотрел на абажур.

— Ну, как ты? — ласково спросил Дубровин, заглядывая ему в глаза. Таким тоном он говорил только с ним, когда они оставались одни.

— Ничего, — пожал плечами Дмитрий.

— Очень расстроился?

— Порядком, — признался Дмитрий. Он вздохнул, допил коньяк и откинулся на спинку кресла.

— С работой Шумилова освоился? — спросил Дубровин.

— Более или менее.

— Ну и какое впечатление?

— Да как вам сказать… Интересно, конечно.

— А что же тебя смущает?

— Да какая-то она… бесхребетная, что ли. По-моему, Шумилов сам не уверен, что все делает правильно. Какие-то отступления, не совсем обоснованные эксперименты… А вообще-то не знаю… Может быть, это просто стиль его работы?

В разговоре с Дубровиным Дмитрий был не совсем искренним — на самом деле он не думал, что таков стиль работы Шумилова. Не в стиле тут было дело. Зимой они бегло, для очистки совести, просмотрели годовой отчет и тут же забыли о нем, своих забот хватало.

Вернувшись из отпуска и отпраздновав «остепенение», они пришли к Шумилову. Он еще раз сердечно поздравил их, несколько минут они поговорили о том о сем. Шумилов вопросительно посмотрел на них:

— Чем теперь намерены заняться?

— Чем прикажете, — бодро сказал Ольф, а Дмитрий осторожно добавил:

— Надо бы, я думаю, сначала основательно ознакомиться с тем, что уже сделано.

— Конечно, — тут же согласился Шумилов.