«Флора!» — окатило Сухова.

— Дальше!

Альварадо судорожно сглотнул, от чего красная струйка веселее побежала по бледной коже.

— Шочитль была молода и не умела сдерживать чувств. В запале она объявила касику, что его убьёт пират с далёкого Севера, а имя ему — Сукофф…

— Всё верно, — скупо улыбнулся Олег. — Это моё имя. В переводе на английский — Драй. Дальше!

— Касик запер её и приказал напоить зельем. В бреду Шочитль выложила всё, что знала, — когда ты явишься на остров Гонав, когда попадёшь на Тортугу, когда уйдёшь с Олонэ, а потом с Морганом. Шочитль бежала, убив жреца, а касик открыл на тебя охоту. Он слал доверенных людей к вице-королю Перу и даже ко двору короля Испании, лишь бы испанцы победили Моргана и повесили его на одной рее с тобою.

— Хрен вы угадали… Где Шочитль теперь?

— Никто не знает, она же ведьма… Касик натравил на неё инквизиторов и пустил по следу своих убийц, но тщетно… Ты не убьёшь меня? Ты обещал оставить меня в живых!

— Я передумал, — сухо сказал Олег, втыкая нож в шею Альварадо и проворачивая лезвие.

Тут же вытащив ицтли, он протянул его Ташкалю:

— Держи!

Сам же Сухов снял с агонизировавшего дона Хусто его замечательный кинжал в расшитых ножнах. Пригодится…

Пленники стояли вокруг, как громом поражённые.

— Что стоите? — буркнул Олег, вставая с четверенек, и указал на глыбу, с которой сверзился Альварадо. — Надо её уронить!

Было бы сказано… Вскоре громадная «притолока» покачнулась и рухнула вниз, придавливая труп дона Хусто.

— Несчастный случай, — хладнокровно прокомментировал Сухов, — травма на производстве.

— Мы… бежим?! — выдохнул Малыш.

— Сначала сыграем со сборной Ковоха, — криво усмехнулся Олег. — Ташкаль! Ты как-то рассказывал, что играл в пок-та-пок.

Индеец покачал головой:

— Моя плохо играть, Тлачтли играть хорошо. Он уметь забивать мяч в кольцо!

— Это правда, Тлачтли?

Тот гордо кивнул:

— Да, капитан. Пок-та-пок ацтеки называли тлачтли. Это моё имя. Раньше я был Чако.

— Тогда так… Будем послушны и запуганны. А когда нас выведут на стадион… План такой. Играть в мяч, швырять его, зарабатывая очки или проигрывая их, неважно, лишь бы публика неистовствовала. Главное — охранять Тлачтли и, когда выйдет срок, передать ему мяч! Пусть покажет мастер-класс! Откажется касик поступать по правилам — будем играть по своим! Или мы все уйдём из Та-Ицы, или поляжем как один. А теперь орите!

Бледнолицые и краснокожие, не слишком понимая зачем, подняли крик. Вскоре прибежали охранники, и Сухов, цокая языком от огорчения, показал им неосторожного дона Хусто, придавленного плитой.

— Доигрался, — вздохнул он.

Краснокожие вертухаи не слишком расстроились, смерть де Альварадо оставила их совершенно равнодушными, чего, впрочем, покойный и стоил.

Главное им было сказано, и все указания розданы — для майя Индиано был всего лишь рупором, передававшим веления касика. А уж тому они были преданы, как никто. И, коли уж их солнцеподобный вождь пожелал видеть бледнолицых в Та-Ице, значит, так тому и быть. Приказ великого касика не обсуждается.

И вот спозаранку всех бледнолицых подняли и повели.

Вели долго, сначала по еле заметным тропам, потом вышли на широкую белую сакбе — древнюю майясскую дорогу, приподнятую над окружающими её топкими местами.

Сакбе делались просто — в два ряда выкладывались здоровенные каменные блоки, пространство между ними засыпалось глыбами, а верхний слой представлял собою известковый раствор-сакб со щебёнкой, который укатывали гигантским каменным цилиндром-катком.