Будущая Ямайка явно проигрывала семнадцатому столетию — даже на окраинах за Хай-стрит было довольно чисто и опрятно.

И никаких пьяных негров, ленивых и нищих, — все местные «афроамериканцы» резво бегали, исполняя мелкие поручения белых хозяёв, или припахивали на плантациях за городом.

Это потом, триста лет тому вперёд, потомкам чернокожих невольников предоставят «самостийность та незалежность», и они употребят дарёную свободу по «целевому назначению» — лодырничать будут да упражняться в песнях-плясках.

Пройдясь по узкой Лайми-стрит, Олег вышел к рынку, где в садках держали огромных черепах, отловленных на Каймановых островах, — их мясо в Порт-Ройале считалось деликатесом.

Садки были обширные — десять шагов на двадцать. Настоящие бассейны, ограждённые деревянными столбиками.

По торговым рядам сновали негритянки-поварихи, торговавшиеся визгливыми голосами. Мужички же увивались, в основном, вокруг лотков, заставленных бутылками луковичной формы — в такие разливали ром.

Неспешно прогуливаясь, Сухов углубился в жилой район, занятый купечеством, — на Йорк-стрит. Дома здесь стояли основательные, добротные — расскажи тут кому, что и тридцати лет не пройдёт, как все они уйдут на дно, разваленные землетрясением, не поверят же…

Поколебавшись чуток, Олег свернул в проулок, выходя к церкви Св. Павла, почитаемой флибустьерами.

Мужчина, шагавший впереди, оглянулся — и споткнулся будто, побледнел, растерялся, но лицо его тут же осветилось робкой, неуверенной, ребяческой улыбкой.

«Надо же, — подумал Сухов, будто вчуже, — совсем не изменился…»

Волосы прохожего щедро посеребрили годы, и морщины прорезали некогда юное лицо.

У Олега мурашки пошли. Это нелегко — увидеть, что творит с человеком время.

Когда они расстались? Для Сухова и двух месяцев не прошло, а для Кэриба Уорнера сорок лет минуло. Господи, да бывший юнга уже шестой десяток разменял…

— Нет, Кэриб, — проговорил Олег вслух, — ты не обознался. Это я…

— Капитан Эш! — воскликнул Уорнер, рванувшись навстречу. — Не может быть!

— Может, Кэриб, — вздохнул Сухов, — ещё как может… Это для тебя вся жизнь позади, а я будто вчера только вас покинул. И опять я здесь! Случайно совершенно, не хотел обратно, да вот… Вышло так.

— Капитан Эш… — пробормотал Кэриб. — И верю, и не верю… Нет, нет, — спохватился он, — я верю, конечно! Просто… всё так необычно, так странно…

— Всё гораздо страньше, Кэриб, нежели ты себе представить можешь, — усмехнулся Олег. — Я и то плохо себе представляю, как все эти чудеса происходят. А они всё чудесатее и чудесатее… Да что мы стоим-то? Пошли, посидим, как белые люди! Айда, мистер Уорнер!

Тот покачал головой.

— Для капитана Эша я всегда Кэриб, — серьёзно и даже несколько торжественно выразился Уорнер и тут же добавил: — Айда!

Таверну в Порт-Ройале найти недолго. Вскоре капитан с юнгой уединились в кабачке «Три бочки» и глотнули рома за встречу.

— Когда «Синяя чайка» пропала в той радуге, — негромко повествовал Уорнер, — я поверил во всё окончательно. И как? Нашли вы своих?

— А то! — хмыкнул Сухов, плеснув в кружки немного хмельного напитка. — Сразу, они нас ждали — с Той Стороны. А Альберт провалился в допотопные времена, когда не то что людей, мух не существовало. Однако рыба плавала, так что с голоду фон Горн не помрёт. Это самое… Чокнется быстрей — это не всякий выдержит, чтоб одному в целом мире обитать!

— Сие за гранью моего скудного разумения, — витиевато сказал Кэриб.