|
Бедная статья моя, а мне так хотелось услышать Ваше о ней мнение. И это отнюдь не по авторскому самолюбию – вот будущая моя статья так гадка, что из рук вон;[661 - Очевидно, третья статья о Пушкине, появившаяся в октябрьской книжке «Отеч. записок» 1843 г. (отд. V, стр. 61–88).] а в той, какова бы ни была она, для меня важно содержание, и о нем-то хотел бы я услышать Ваше мнение. Миловзор[662 - А. Д. Галахов. См. письмо 324 и примеч. к нему.] поклялся, видно, преследовать Вас. Я теперь понимаю, почему он приставал ко мне с своей m-lle Ostr[663 - См. письмо 227 и примеч. 2 к нему.] – кажется мне теперь, что надеялся услышать от меня признание в тайне. Ах, лысый Манилов – вот я его! Что касается до издевок Агриппины Васильевны, – то сколько ей угодно; я знаю, что мы с ней друзья, и притом самые задушевные, а до остального мне нет дела. Вот ее sc?nes de jalousie,[76 - сцены ревности (франц). – Ред.] – это другое дело: хотелось бы посмотреть и поаплодировать, если хорошо представляются. Я люблю сценическое искусство. Что же касается до старой, больной, бедной, дурной жены, sauvage[77 - нелюдимой (франц.). – Ред.] в обществе и не смыслящей ничего в хозяйстве, которою наказывает меня бог, – то позвольте иметь честь донести Вам, Marie, что Вы изволите говорить глупости. Я особенно благодарен Вам за эпитет бедной: в самом деле, Вы погубили меня своею бедностию: ведь я было располагался жениться на толстой купчихе с черными зубами и 100 000 приданого. Что касается до Вашей старости,[78 - Далее зачеркнуто: и болезни] я был бы от нее в совершенном отчаянии, если бы, во-1-х, мне хотелось иметь молоденькую жену, ? la madame Maniloff,[79 - подобную г-же Маниловой (франц.). – Ред.] и, во-2-х, если бы я не видел и не знал людей, которые от молодости жен своих страдают так, как другие от старости.[80 - Далее зачеркнуто: Стало быть] Из этого я заключаю, что дело ни в старости, ни в молодости, и вообще нет ничего бесполезнее, как заглядывать вперед и говорить утвердительно о том, что еще только будет, но чего еще нет. Я надеюсь, что мы будем счастливы; но решение на этот вопрос может дать не надежда, не предчувствие, не расчет, а только сама действительность. И потому пойдем вперед без оглядок и будем готовы на всё – быть человечески достойными счастия, если судьба даст нам его, и с достоинством, по-человечески нести несчастие, в котором никто из нас не будет виноват. Кто не стремится, тот и не достигает; кто не дерзает, тот и не получает. Всякое важное обстоятельство в жизни есть лотерея, особенно брак; нельзя, чтобы рука не дрожала, опускаясь в таинственную урну за страшным[81 - Первоначально: роковым] билетом; но неужели же следует отдергивать руку потому, что она дрожит? – Вы больны, это правда; но ведь и я болен; я был бы в тягость здоровой жене, которая не знала бы по себе, что такое страдание. Нам же не в чем[82 - Первоначально: нечего] будет завидовать друг другу, и мы будем понимать один другого во всем – даже и в болезнях. Как добрые друзья, будем подавать друг другу лекарства, – и они не так горьки будут нам казаться. – Впрочем, по роду Вашей болезни, Вы должны выздороветь, вышедши замуж; бывали примеры, что доктора отказывались лечить, как безнадежных, больных расстройством нерв женщин, советуя им замужество как последнее средство, – и опыт часто показывал, что доктора не ошибались в своих расчетах, ибо брачная жизнь более сообразна с натурою и назначением женщины, чем девическое состояние. Но как бы то ни было —
Будь сиянье, будь ненастье, Будь, что надобно судьбе; Всё для жизни будет счастье, Добрый спутник, при тебе. |
