Роми Хаусманн. Письма из тишины
Человек выбирает зло не потому, что хочет зла; он ошибочно принимает его за добро, которое ищет.
* * * Однажды, давным-давно, жила-была рыбка, которая по ошибке заплыла в глубокую темную пещеру в Мексиканском заливе. Эта ошибка должна была стоить рыбке жизни, но бедняжка выжила. Она приспособилась – к холоду, к темноте. Она все меньше полагалась на зрение и все больше – на другие чувства. Неудивительно, что со временем рыбка изменилась. Сначала исчезла окраска. Потом атрофировалась сетчатка. Глаза перестали развиваться, а потом и вовсе исчезли. Теперь рыбка слепа. Уродлива. Но она выжила. Несмотря ни на что. Она стала такой, какой ее вынудила стать природа. Интересно, что было бы, если б рыбке удалось вырваться из глубокой черной пещеры и выплыть на поверхность? Почувствовала бы она свет? Тепло? Смогла бы со временем к ним привыкнуть? Вернулись бы к ней глаза – и зрение? Или она бы… Я замираю. Чужая рука уверенно ложится мне на плечо – и возвращает в реальность. Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в пальцах. – Позволь ему обрести покой, – звучит как приказ. Я понимаю, что сейчас лучше подчиниться. Но все равно… хочу попробовать прощупать почву. Должна попробовать. – Слушай… может, посмотришь в выходные, что там со светильником? – спрашиваю тихо, глядя на потолок, из которого торчат два оголенных провода, похожих на засохшие мертвые побеги. – Посмотрим, – слышу в ответ. Рука у меня на плече сжимается чуть крепче – как напоминание о том, что поставлено на карту. Я опускаю пальцы на клавиши и начинаю печатать. «Ты должен перестать меня искать». И мысленно добавляю: «Все равно ты меня не найдешь – здесь, в моей глубокой темной пещере».
1 Сценарий
Десять дней назадТЕО Щелк – и что-то переключается у меня в голове. Щелк – как старый тумблер. Загорается свет, и я понимаю, что сижу на стуле. Но я на него не садился. Вокруг – белые стены. Передо мной этот, как его там… Стол, вроде бы из вишни, а может, из красного дерева. Слева окно. Солнце. В воздухе танцует пыль. Не думай о деталях, Тео. Детали только отвлекают. От него. От мужчины. Худой, кожа серая, нос как у петуха. На нем белый халат. Я ощупываю свою грудь, смотрю вниз. На мне рубашка и вязаный кардиган. Где же халат? Да, на нем – мой халат. – Тео… Он знает мое имя. Откуда? Что, черт возьми, происходит? Я резко встаю – стул накреняется. Я точно помню, что не садился. Мужчина подскакивает и успевает подхватить стул прежде, чем тот упадет. – Всё в порядке, – говорит он. Его голос спокойный и монотонный, словно анестезия в звуковой форме. Я хватаюсь за голову – она гудит. Препарат из десяти букв: суфентанил. C<sub>22</sub>H<sub>30</sub>N<sub>2</sub>O<sub>2</sub>S. Синтетический опиоид. Самый сильный из разрешенных в медицине. Регистрационный номер: 641–081–8. Теперь понятно. Он меня накачал. Накачал и усадил на этот чертов стул. Надо бежать. Немедленно. Бросаюсь к выходу, но он, прихрамывая, догоняет меня у самой двери. – Видишь? – говорит. Как будто что-то доказывает. Только я не понимаю, что именно. Я его не знаю. Он чужой. Нет… не совсем. Он – смазанное ощущение. Он – боль. – Пожалуйста… – Тянусь к дверной ручке. – У меня есть жена. Вера. Она ждет меня к ужину. Он осторожно касается моего плеча, медленно качает головой и все тем же ровным голосом говорит: – Вера не ждет тебя, Тео. |
