Между тем даже тетушка Домна Гавриловна, которая успела привязаться к девушке и по-своему ее полюбить, не упускала случая напомнить, что Софья должна знать свое место и не питать иллюзий, мечтая о высоком положении в обществе. Опекунша не раз намекала, что девушка из-за своего происхождения не может рассчитывать на брак со знатным дворянином, что для нее хорошей партией будет какой-нибудь состоятельный купец или мещанин, и весьма рассердилась, когда однажды юная Соня решительно отказала в сватовстве богатому купцу из Богодухова.

Сейчас, вспоминая этот эпизод, Софья улыбалась в предвкушении того, как объявит тетушке о предстоящей помолвке с Юрием Горецким. А в том, что такая помолвка состоится, у девушки не было сомнений: ведь третьего дня Юрий сделал ей предложение, и сегодня она обещала дать ему ответ. Софья сразу, с первой минуты, хотела ответить радостным согласием, но сдержалась, попросила небольшой отсрочки лишь для того, чтобы молодой человек понял, что она не стремится воспользоваться его сердечным порывом, а предоставляет ему время еще раз все обдумать. Но сегодня, совсем скоро, она скажет «Да!», и вслед за тем он придет просить ее руки у Домны Гавриловны. Только бы не было препятствий со стороны его матери и дяди… но Юрий уверял, что не сомневается в их благосклонности.

Охваченная радостным волнением, девушка не шла, а скорее летела по просеке, разделяющей парк тетушкиного имения и лес соседского помещика Обрубова. Дальше начиналась дорога к приходской церкви, невдалеке от которой у Софьи с Юрием было назначено свидание.

И вдруг совсем рядом из-за деревьев раздался тихий голос, заставивший девушку невольно вздрогнуть:

– Барышня, а барышня! Подите-ка сюда!

Оглянувшись, Софья встретила пристальный взгляд лесной отшельницы Акулины. Глаза этого странного создания сверкали из тени зарослей, словно два тревожных огонька.

– Что тебе надо? – насторожилась Софья.

– Хочу поблагодарить вас за вчерашнее. За то, что спасли меня от тех диких баб.

– В следующий раз будь осторожнее. А лучше тебе уйти подальше от Обрубовки, там люди темные, озлобленные, они тебя еще не раз могут обвинить в своих бедах.

Софья невольно нахмурилась, вспомнив неприятное происшествие. Вчера она бродила примерно по этим же местам, между лесом и прудом, когда вдруг услышала пронзительные женские вопли и проклятия. Девушка не удивилась, поскольку драки и скандалы были частым явлением в деревне нерадивого барина Обрубова, который годами не приезжал из столиц, сбросив все дела на управляющего – самодура и пьяницу, что привело к обнищанию и озлоблению его крестьян. Однако на этот раз причиной шума оказались не тиранские выходки управителя и не семейные или соседские ссоры крестьян, а нечто другое. Софья увидела толпу разъяренных баб, которые, размахивая кулаками и палками, гнались за растрепанной и оборванной Акулиной – этой странной лесной отшельницей, у которой была слава не то знахарки, не то колдуньи. Никто не ведал, откуда она пришла в здешние места, где и как живет, чем занимается. Впрочем, иногда она являлась в селения и даже помогала лечить больных травами и заговорами, получая в уплату еду и какое-то тряпье. Многие побаивались ее острого взгляда и странного говора, старались обходить стороной, хотя Акулина была вполне безобидна.