– Сомневаюсь.

– У меня в Далласе сестра живет. Пару лет назад она писала о вас. Вы уже тогда были знамениты, – Уиггинс вдруг сделался жутко нервный. – Сестра рассказывала, что как-то ночью вы уехали из города, и чертовски поспешно.

Холидей криво усмехнулся. Уиггинс, ждавший иной реакции, обрадовался, впрочем, и этой.

– Да, пожалуй, можно и так сказать, – хихикнул Холидей.

– Сестра сказала, что вы убили человека, – продолжал Уиггинс.

– Она права.

– И что суд признал вас невиновным, мол, вы просто защищались.

– Обычно я только защищаюсь.

– И что вы покинули город спустя всего несколько часов после того, как вас оправдали.

Холидей снова усмехнулся.

– Случились кое-какие разногласия с властью. Я оставался свободным человеком с чистыми совестью и репутацией, однако шериф решил, будто в Далласе без меня станет спокойнее. Пришел ко мне под вечер и велел убраться из города до восхода солнца. Мое непослушание он и его помощники восприняли бы как личное оскорбление.

– Он права не имел! – возмутился Уиггинс.

– Права там ничего не решали, – ответил Холидей. – На стороне шерифа было семь стволов, и среди них – Коул и Джим Янгеры. Вот я и решил уехать. Правда, четыре часа спустя – как раз когда я паковал последние инструменты, – шериф снова заявился ко мне в кабинет. Похоже, к другому дантисту в глубокий час ночи он обратиться уже не мог, а зуб болел и нарывал жутким образом, – Холидей усмехнулся. – Тогда я усадил шерифа в кресло, усыпил веселящим газом и вырвал все до единого зубы.

Уиггинс расхохотался, запрокинув голову.

– Мне нравится ваш юмор, Док!

– По мне, так это правосудие, – поправил его Холидей. – Хотя какое правосудие без юмора?

– Надеюсь, вы позволите угостить вас, когда мы будем в городе? – предложил Уиггинс, нашедший наконец компанию Холидея приятной.

– Охотно, – ответил тот. – Боюсь утверждать наверняка, но у меня такое чувство, что миру придет конец, если я хоть раз откажусь от приглашения выпить.

– Где же мне вас найти? – спросил Уиггинс.

– С ночлегом я пока не определился, однако большую часть дня буду, наверное, проводить в салуне «Ориентал».

– Там вас и найду, – пообещал Уиггинс. – Сам я поселюсь в пансионе на Аллен-стрит.

– А чем вы занимаетесь? – спросил Холидей.

– В данный момент я еще не решил.

– Собираетесь попробовать себя на добыче серебра, как большая часть переселенцев?

– Не хотелось бы познать этакий труд, – ответил Уиггинс. – Я коммивояжер, торговал корсетами – по всему Огайо и вдоль Миссисипи, конфетами – в Чикаго и Детройте, клеймами – по всему Техасу, и даже кое-каким оружием от имени мистера Кольта. Говорят, у Томаса Эдисона и Неда Бантлайна полно добра, на которое люди готовы раскошелиться. Вот я и решил взглянуть: не удастся ли наладить торговлю в новых поселениях по сию сторону Миссисипи, вроде Сент-Луиса, Талсы или Далласа.

– Интересно, – совершенно не заинтересованно произнес Холидей.

– Может, мне удастся подобрать что-нибудь пригодное вам, – сказал Уиггинс. – Говорят, Бантлайн изобрел пулемет Гатлинга размером с револьвер.

– Если в перестрелке тебе нужно больше одного ствола, ты труп, – убежденно произнес Холидей.