Если Эрих сочтет, что люди думают, будто он совершил ошибку, и жалеют его, он придет в ярость. Дженни помнила, как он разозлился, когда Эльза предположила, что это он посадил пятно на стену.

Эрих - перфекционист.

Когда Марк собрался уходить, Эрих крикнул ему вслед:

— Увидимся сегодня вечером!

«Вечером? — удивилась Дженни. — Еще одна вечеринка? Какое-то дело? Что бы это ни было, мне об этом не узнать».

Спешившись, девочки подбежали к матери.

— Скоро папочка будет кататься с нами на Бароне, — поведала Бет. — А ты не хочешь покататься с нами, мама?

Джо отвел пони в амбар.

— Увидимся, миссис Крюгер, — попрощался он.

Она была более чем уверена, что он больше не станет звать ее «Дженни».

— Пойдем, родная, — Эрих взял ее под руку. — Мои маленькие принцессы прекрасно ездят верхом, верно?

Моипринцессы. Моидевочки. Моидочки. Не наши, только мои. Когда это началось? Дженни осознала, что ее обуяла настоящая ревность. «Боже милостивый, — подумала она. — Не позволяй мне расстраиваться из-за этого. Единственная радость в моей жизни - что дети так счастливы».

Они были уже у дома, когда на подъездной дорожке появилась машина с мигалкой. Шериф Гундерсон.

У него есть новости о Кевине? Дженни заставила себя не спешить, не выдавать волнения. Когда шериф вышел из машины, Эрих взял жену за руку. В другой его руке была ладошка Тины. А впереди бежала Бет. «Преданный муж поддерживает жену в трудную минуту», — подумала Дженни. Должно быть, именно такое впечатление сложилось у шерифа.

Венделл Гундерсон был мрачен. Даже здоровался с Эрихом более официально. Он захотел поговорить с Дженни наедине.

Они вошли в библиотеку. Дженни подумала о том, что в первые недели это была ее любимая комната. Но встреча с Кевином все изменила. Не обратив внимания на диван, шериф выбрал единственный стул с прямой спинкой.

— Миссис Крюгер, не обнаружили никаких следов вашего бывшего мужа. Полиция Миннеаполиса расценивает его исчезновение как возможное убийство. Нет доказательств того, что он собирался уехать. В ящике письменного стола осталось двести долларов наличными; когда он уехал, то взял с собой лишь сумку с вещами на одну ночь. Все, с кем он работал в театре «Гатри», согласились, что он не отказался бы от этой работы. Если бы я настоял на том, чтобы поговорить с вами наедине, в прошлый раз было бы гораздо легче. Пожалуйста, скажите правду, ведь как только расследование пойдет полным ходом, правда все равно выплывет наружу. Вы звонили Кевину Макпартленду днем в понедельник, девятого марта?

— Нет.

— Вы виделись с ним вечером в понедельник, девятого марта?

— Нет.

— Он выехал из Миннеаполиса примерно в пять тридцать. Если бы ехал без остановок, то добрался бы сюда часам к девяти. Предположим, что по дороге он остановился поесть. Где вы были в тот понедельник с половины десятого до десяти вечера?

— В постели. Я выключила свет до девяти часов. Очень устала.

— Вы настаиваете на том, что не виделись с ним?

— Настаиваю.

— Телефонный оператор в «Гатри» подтвердил, что Кевину звонила женщина. Есть ли какая-либо женщина, которая могла позвонить ему от вашего имени? Близкая подруга?

— Здесь у меня нет близких друзей, — ответила Дженни. — Ни мужчин, ни женщин. — Она поднялась на ноги: — Шериф, я больше, чем кто-либо, хочу найти Кевина Макпартленда. Он - отец моих детей. Между нами никогда не было и намека на враждебность. Объясните мне, пожалуйста, к чему вы ведете? Вы намекаете на то, что я пригласила или заманила Кевина сюда, зная, что мой муж не ночует дома? То есть считаете, что я имею отношение к исчезновению Кевина?

— Миссис Крюгер, я ни на что не намекаю.