— Надо будет немедленно отвести тебя к хорошему врачу. Мой сын. Ты не против, если мы назовем его Эрихом? Это семейная традиция.

— Я сама этого хочу.

Когда Дженни устроилась на диване в объятиях мужа, все недоверие было забыто.

— Дженни, у нас был жуткий период. Оставим все эти страдания в прошлом. Когда я вернусь из Сан-Франциско, закатим праздник. Тебе же сейчас не стоит путешествовать, раз ты плохо себя чувствуешь? Мы еще покажем этому обществу. Будем настоящей семьей. К лету удочерение будет закончено. Мне жаль Макпартленда, но, по крайней мере, он нам больше не грозит. О Дженни...

«Не грозит», — повторила про себя Дженни. Нужно ли рассказать Эриху про Джо? Нет, сегодняшний вечер посвящен ребенку.

Наконец они поднялись в спальню. Когда Дженни вышла из ванной, Эрих уже лежал в кровати.

— Я скучаю по тем ночам, когда мы спали вместе, — сказал он. — Мне так одиноко.

— И мне тоже.

Бурные занятия любовью, подогретые разлукой, помогли Дженни забыть недели страданий.

— Я люблю тебя, Дженни. Я так тебя люблю.

— Эрих, я думала, что с ума сойду, ты был таким чужим...

— Знаю. Дженни...

— Да, родной.

— Мне не терпится увидеть, на кого похож ребенок.

— Надеюсь, что на тебя... в точности.

— А я-то как на это надеюсь.

Его дыхание выровнялось. Дженни начала задремывать, и вдруг ее будто окатили ледяной водой. О боже, неужели Эрих усомнился, что он - отец ребенка? Конечно, нет. Просто у нее натянуты нервы. Ее все огорчает. Но он так сказал об этом...

Утром Эрих заметил:

— Ночью я слышал, как ты плачешь во сне, милая.

— Я не заметила.

— Я люблю тебя, Дженни.

— Эрих, любовь - это доверие. Милый, пожалуйста, не забывай, что любовь и доверие идут рука об руку.

Через три дня Эрих отвез ее к гинекологу в Грэнит-Плейс. Доктор Элмендорф сразу понравился Дженни. Ему могло быть и пятьдесят, и шестьдесят пять - невысокий лысый мужчина с проницательным взглядом.

— У вас были небольшие кровотечения, миссис Крюгер?

— Да, но так же случалось во время предыдущих беременностей, и все было хорошо.

— В начале прошлых беременностей вы худели так же сильно?

— Нет.

— Вы всегда были анемичной?

— Нет.

— При вашем собственном рождении были какие-либо осложнения?

— Не знаю. Меня удочерили. Бабушка ни о чем таком не упоминала. Я родилась в Нью-Йорке. Это практически все, что я знаю о своем прошлом.

— Понятно. Надо восстановить ваши силы. Мне известно, что вы перенесли сильный стресс.

«Как деликатно он об этом упомянул», — подумала Дженни.

— Для начала пропишу вам витамины. А также ничего не поднимать, не толкать и не таскать. Отдыхайте хорошенько.

Эрих, сидевший рядом с Дженни, взял ее за руку и погладил.

— Доктор, я буду как следует о ней заботиться.

Изучающий взгляд остановился на нем.

— Хорошо бы вам в течение следующего месяца воздержаться от супружеских отношений, а возможно, и на протяжении всей беременности, если кровотечения не прекратятся. Это будет не слишком большой проблемой?

— Ничто не будет проблемой, если это нужно, чтобы у Дженни родился здоровый ребенок.

Врач одобрительно кивнул.

«Но это проблема, — испуганно подумала Дженни. — Видите ли, доктор, наши супружеские отношения - единственный момент, когда мы превращаемся просто в людей, которые любят и хотят друг друга, и когда нам удается отгородиться от ревности, подозрений и внешнего давления».

Глава 25

Поздняя весна, с дневными ливнями и богатой, тучной землей, покрытой густой зеленью, была теплой.