– Я хотела бы знать твое имя? – Сабина произнесла это тоном миледи, имя которой известно всем в округе.

– Меня зовут Изабель Агостино.

– Ты итальянка, а говоришь по-французски? – удивилась Сабина.

– Люди везде люди, на каком бы языке они ни говорили. Ты, девочка, тоже понимаешь французский язык…

– Моя мать была француженкой.

– Ты говоришь о ней в прошлом времени…

– Да, мадам. Она умерла. И мой отец тоже…

– Мне очень жаль тебя! – Изабель разговаривала с Сабиной нарочито холодно, чтобы не позволить ей разрыдаться.

Сабина старалась быть сдержанной в присутствии этой странной женщины.

– Кто этот джентльмен, спасший нас? Вы сказали, что его зовут Жак. Я хотела бы чем-нибудь отблагодарить его. – Сабине показалось, что она нашла очень удачную фразу.

– Чем, милая? На вас с малышом не было ничего, кроме изорванных ночных сорочек. Может быть, люди, от которых вы убегали, заплатят Жаку?

– Нет! – вскрикнула Сабина. Она попыталась подняться, но тут же нестерпимая боль в ноге заставила ее упасть обратно.

Она вновь погрузилась в беспамятство.

После жуткого озноба от пребывания в холодной реке ей было тепло – значит, она попала в рай. Ей подносили ко рту кружку, и она покорно глотала пахнущую мясом, соленую жидкость. Это был райский напиток. Ароматный и горячий. Над ней склонялись ангелы, и все они говорили на языке ее матери – мужчина с большим носом, похожим на орлиный клюв, и светловолосая женщина, немного похожая на ее мать, а еще сморщенная старуха с добрыми голубыми глазами. И, конечно, Ричард, который прижимался к ее лицу губами и молился о ее выздоровлении.

– Мне не нравится твоя нога. Из-за нее ты выглядишь калекой, а разве это годится для молодой красивой леди?

– Что? – Сабина проснулась и тотчас взвилась от боли.

– Пока я не вылечу тебя, ты не уйдешь далеко.

Сабина была вынуждена признать правоту старухи.

– Я хочу, чтобы ты доверилась мне. Я тебя не отравлю, не бойся… Тем более при свидетелях. Спроси Мари и Жака, я не причиню тебе зла.

Изабель откинула полог, и в фургон вошли мужчина и женщина, за руку которой держался маленький Ричард.

– Пусть они убьют меня или выдадут властям, если я нанесу тебе вред.

Изабель высыпала какой-то желтоватый порошок в кружку и поднесла ее к губам Сабины:

– Выпей этот настой из трав, и твоя боль на время уйдет.

Боль была так мучительна, что Сабина без колебаний выпила протянутое старухой лекарство. Восхитительный покой охватил ее тело. Она наблюдала за собой как бы со стороны. Нежные пальцы пробежались по ее коже, задержались на лодыжке.

– Какой тупой мясник лечил тебя в детстве! – возмущенно покачала головой Изабель.

Сквозь сгущающийся в ее голове туман Сабина разглядела показавшееся ей очень добрым лицо Жака и услышала его слова:

– Если лошадь ломает ногу, ее из милосердия убивают и пускают на мясо. Как же Бог мог ниспослать такие мучения человеку? Тем более такой малютке?

– Человек может выдержать любые мучения, чтобы выполнить свой долг в земной жизни. Он не животное, не лошадь, он – человек!

Так ответила Жаку Изабель, не отрываясь от осмотра ноги Сабины.

– Может, все-таки лучше позвать лекаря? У Мари есть одно серебряное пенни.

«Боже, какое великодушие! Эти добрые люди готовы расстаться с последним своим достоянием!» – подумала Сабина. Изабель резко возразила:

– Оставь эту монетку на хлеб и сыр.