Изабель приблизилась к фургонам. Мари сидела на ступеньках и развлекала малыша сказкой, немыслимо коверкая английские и французские фразы. Баллярд отстругивал последние куски копченого мяса с уже давно обнажившейся бараньей кости и бросал их в котелок в тщетной надежде, что ему удастся соорудить и на этот раз наваристый суп. Холодная погода только усугубляла всеобщий аппетит.

Вещи почти все были уже собраны.

– Мальчика зовет к себе его сестра, – жестко сказала Изабель. – Они отказываются от обеда и хотят покинуть нас немедленно.

Мари выставила руки, пытаясь загородить Ричарда от наступающей на нее Изабель.

– О чем ты говоришь? Разве мы расстаемся? Разве они не едут с нами?

– Они считают, что ты, Мари, устала от их присутствия.

– Это тебе они надоели, а не мне! – взвилась Мари. – Старая карга, ведьма! Разве можно так жестоко поступать с бесприютными детьми?

– Они смогут прокормиться нищенством, – продолжала гнуть свою линию Изабель.

– Чтобы их забили плетьми эти тупые скоты, англичане? Да разве они подадут хоть какому-нибудь бедняку жалкий грош? Они лучше проглотят его на ужин вместе со своим безвкусным пудингом. И не подавятся!

– Твой муж, Мари, не может их больше кормить.

– Они едят меньше птичек, которым мы выкидываем сухие крошки. Жак Баллярд, я даже не подозревала, что ты такой мерзкий скупердяй!

Обвинение, обрушившееся на голову актера, было неожиданным, но он привык к подобным проявлениям эмоций у своей супруги. К тому же он сразу разгадал игру, которую затеяла Изабель, и показал себя достойным партнером:

– Нам нечем их кормить, Мари. Я обшарил все дыры в своей одежде, но не обнаружил ни одной завалявшейся монеты. Мне придется продать фургоны и лошадок, и то вряд ли хватит на оплату проезда через Пролив.

Жак был серьезен как никогда. Впрочем, он был хорошим актером.

– Ты не придумал ничего лучшего, как лишить нас последнего пристанища? Нет уж, муженек, ищи какой-нибудь другой выход из положения. Этот фургон – мой дом. В нем я покинула Францию, в нем я туда и вернусь.

– Мы дошли до последней черты, – мрачно заявила Изабель.

– И прекрасно! Значит, за этой чертой начнется совсем новая жизнь. – Мари рассерженно сверкнула глазами. – Ты что, считаешь меня совсем глупой?

– Я никогда не отказывала тебе в уме и ловкости, Мари. – Изабель покачала головой.

– Тогда незачем дурачить меня. Я знаю, кто они – эти мальчик и девочка, и знаю, что они в опасности. Я не брошу их здесь на верную гибель. Мы тронемся отсюда завтра на рассвете вместе с ними. Таково мое решение, и прошу со мной не спорить.

Изабель изобразила на лице сомнение.

– Девочка не желает быть обузой…

– Я уверена, что она принесет нам удачу. Я умею заглядывать в будущее не хуже тебя, Изабель, и чую, где нам светит выгода.

Старуха утаила под косматыми седыми бровями довольную усмешку.

– Я попробую убедить ее. Может быть, она и не захочет уезжать из Англии?

– На ее месте я бежала бы отсюда со всех ног!

Изабель подтолкнула в бок Баллярда. Он шепнул ей на ухо:

– Бесстыдница. Ты разыграла целую пьесу, а моя доверчивая женушка даже ничего не заметила.

– Не надейся, что мы обвели ее вокруг пальца. У нее ум поострее нашего, Она добилась того, чего хотела, сама. Мы зря пытались обхитрить Мари. Ее не обманешь!

11

Весь долгий путь до Дувра Сабина с трепетом ожидала, что свирепые всадники перехватят их жалкий караван.