– И на кувшин вина и баранью ножку. Да еще и на новое платье…

Озорной чертенок заплясал в глазах Сабины.

– Разрешите представиться. – Она поклонилась, как это делали мужчины. – Изгнанник из далекой Франции Антуан де Кавиньяк, участник представления великого Жака Баллярда. Вы согласны?

Дружные аплодисменты присутствующих в фургоне Баллярдов и Изабель прозвучали в ответ. Сабина впервые слышала аплодисменты в свою честь, и, что скрывать, ей это нравилось. Но после начались сомнения.

– Какие бы ни были глупцы эти пивные бочки, мы их не обманем! – переживал Жак Баллярд.

– Женская грудь для них – это не те два крошечных холмика, что находятся у Сабины впереди.

Сабина хоть и обиделась, но промолчала.

– Им бы лишь кидать гнилые помидоры, – продолжала Мари. – Надеюсь, у них все уже давно сгнило под этими дождями. А если что и получит Сабина разок-другой по своей хорошенькой мордашке, то переживет. Я больше вытерпела от благородной английской публики.

Жак больше боялся не за Сабину, а за престиж своего спектакля.

– Там все-таки короли и принцы, а не лакеи из фарса.

Мари вдруг припомнила произнесенное Сабиной имя и насторожилась.

– Откуда тебе на ум взбрело взять псевдоним де Кавиньяк? Около деревни, где я родилась, торчит замок знатного маркиза Кавиньяка.

– Он имеет несчастье быть моим дядюшкой по матери, уважаемая госпожа Мари, – скромно ответила Сабина. – Я просто не могла придумать впопыхах другую благозвучную французскую фамилию.

– Она не так уж плоха! – заметила Мари. – Ты что же, собираешься жить у своего дяди, когда мы прибудем во Францию?

– Он не знает меня, а я не знаю его. Я только хотела сообщить ему, что мы с Ричардом живы.

– Твой дядя богат и влиятелен. Дай Бог, он признает тебя.

После непродолжительных бурных объяснений между супругами Сабина получила выписанную отдельно на лист бумаги свою роль. Ей предстояло играть молодого рыцаря, появлявшегося на сцене хоть и неоднократно, но на короткое время.

– Вы верите в меня? Я справлюсь? – спросила Сабина.

Жак пожал плечами.

– Сцена словно эшафот. Там требуется не меньше мужества.

– Мне кажется, что я уже никого не боюсь.

– Тогда с Богом, девочка!

Жак, при всем своем опыте, боялся ее неудачи больше, чем сама Сабина. Он произнес последнюю напутственную фразу, казавшуюся ему очень важной:

– Актер не думает о себе. Он думает о публике. Она должна поверить, что перед ней король или подметальщик – все равно. Забудь, как ты выглядишь, забудь о том, кто ты есть. Отныне ты только персонаж пьесы.

– А как я узнаю, что мне поверили?

– По тишине. По великой внимательной тишине, когда гнилые помидоры и яблоки останутся в карманах зрителей. Они забудут о них и будут слушать тебя разинув рты.

– А иначе, – добавила Мари, – все их запасы полетят тебе в физиономию.

Мадам Баллярд была как никогда серьезна, вытащив в то утро Сабину из постели на рассвете и представив ее на глаза только что проснувшемуся супругу.

– Неужели ты еще сомневаешься, что она сойдет за мальчика, слепой осел? Она же совершенно плоская…

– А можно мне потрогать, чтобы окончательно убедиться? – моргал глазами Жак.

– Я тебе потрогаю! У тебя что, глаза не на месте?

– Почему ты думаешь, что она так легко обманет англичан?

– Потому что они дураки. С французами это переодевание не пройдет.