– Целых два вида. Один вот такой, я зову его «горящим» – наверное, он и светит почти во всех фонарях. – Луния выпустила из запястья ярко пылающее волоконце. Крошка Икар потянулся его схватить, но она не дала. – Нет-нет, малыш, обожжёшься!

Цикута принёс глиняный горшочек, и Луния осторожно опустила туда огнешёлк.

– А вот этот сорт, – продолжала она, – мне хотелось бы делать пореже. – Из запястья скользнула нить столь яркая, что все драконы вокруг невольно зажмурились. Казалось, в когтях Лунии шипит живая молния. – Я зову его «солнечным», он отнимает много сил, и получается его мало.

Цикута принёс ещё горшочек, но она покачала головой.

– Прожжёт и глину, и камень, придётся утопить. – Шелкопряды расступились, Луния отнесла волоконце к озеру и бросила в воду. – Для разжигания костра и прочих бытовых нужд вполне подходит и «горящий» шёлк, – заметила она, вернувшись в круг из валунов. – Кстати, он тоже нужен, или достаточно «тлеющего», только для света?

– Можно и горящего немного, – ответила Бриония, – будем поддерживать костёр постоянно, тогда хватит надолго.

– Надо было подумать об этом заранее, – проворчал Лаконос, – а не разжигать каждый раз заново.

– Кто ж знал, что мы застрянем здесь так надолго, – вздохнула Бриония, и драконы вокруг разом помрачнели.

Здесь собрались шелкопряды из ульев Сколопендры, Златки и Богомол. Беженцев из других мест должна была привести Киноварь, но никто больше в пещеры у озера Скорпион не явился. Что с ними стало? Одни луны знают. Может, спаслись и прячутся где-нибудь ещё, а может, угодили в королевские когти.

Кто-то видел, как целый отряд шелкопрядов летел бок о бок с ядожалами, собирая припасы по окрестностям улья Осы, а значит, кое-кого ей всё же удалось подчинить своей воле. Впрочем, ни о Дыхании зла, ни об иноразуме никто тогда ещё не знал. Многие, как поняла Луния, до сих пор не верили в другую враждебную силу помимо королевской, а рассказ Сверчок об одержимом листокрыле в самом сердце Отравленных джунглей считали сказкой.

Однако пророчество ночной драконихи из Древних королевств произвело впечатление на всех. Луния видела в глазах шелкопрядов проблески надежды. Голодные и измученные, они выпрямляли согнутые спины и тёрлись друг о друга крыльями, благоговейно притрагиваясь к золотистым нитям тлеющего огнешёлка. Книга Ясновидицы потеряла для них священный смысл, но вера в пророчества ещё осталась.

– Ни про какую Бездну мне слышать не доводилось, – сказала Тау, – но тут недалеко есть поселение… как ты их назвала, людей? Я знаю пещеру, куда они ходят за водой.

– Что, правда? – Лаконос возмущённо встопорщил гребень. – Почему же мне не сказала?

– Боялась, что сожрёшь, – хмыкнула она.

– Вот именно! – рявкнул листокрыл. – А для чего же они ещё?

– А теперь тебе станет очень стыдно, – продолжала она. – То есть я очень на это надеюсь.

Он смущённо потупился, ворча:

– Зато не был бы таким голодным.

Драконы вокруг глянули на него с отвращением. Ласточке с Аксолотлем сильно повезло, что почти вся толпа, встреченная ими здесь, принадлежала к единственному вегетарианскому племени Панталы. Шелкопряды легко приняли новость о том, что подземные «обезьянки» вполне разумны и даже способны разговаривать, а значит, охотиться на них нельзя.