— В этом искусственном мирке деньги потеряют над нами власть. Здесь мы сможем спрятаться от житейских трудностей и прочей суеты, которая отвлекает тебя от творчества и грозит нашей любви разными бедами.

— Бред.

— Не торопись с выводами. Подумай.

— Не о чем думать.

— Ты должен писать. Должен реализовать свое предназначение, причем здесь и сейчас. Ты талантлив и обязан заниматься тем, для чего тебя создала природа.

— Я, в первую очередь, мужчина и должен, обязан достойно содержать свою семью.

— В этом искусственном мирке для этого понадобятся мизерные средства, и не придется ничем жертвовать.

— И купаться в тазике с водой?! Жить в игрушечном домике! Никогда!

— Пока ты не знал правды, озеро казалось тебе настоящим.

— Не желаю ничего слушать. Верни меня в прежнее состояние! Немедленно!

— Воля твоя. Скажи «желаю» и все вернется на круги своя.

— Желаю, — быстро произнес Никита и исчез.

Тата осталась одна. Она прошлась по дому…нет, по деревянному домику для Барби…погуляла среди пластмассовых яблонек и тополей, постояла около фарфоровой статуэтки, поглядела на синь воды в тазике, подышала аэрозольным духом свежести. Без Никиты великолепие мечты превратилось в то, чем было на самом деле. Декорациями для кукольного спектакля.

Глава 19. Финал

Они были в разных мирах и, наливаясь тяжелой обидой, ждали друг от друга извинений. «Если он не поймет меня, — думала Тата, — утоплюсь в тазике! Я придумала этот мир для него, а не для себя. Я хочу, чтобы ему было хорошо».

Никита метался по комнате. Злые мысли вспыхивали и гасли, как спички: «Как она могла предположить, что я соглашусь на подобную аферу. Она меня, что же вообще мужчиной не считает?!»

Но…Дом и Сад видениями мелькали перед глазами, рвали душу сожалениями.

«Как странно, столько лет мечтал, а выпал шанс и приходится отказываться … — в иллюзорной реальности все было так, как он придумал. Да и цели соответствовали: была б возможность, спрятался б от проблем и писал, писал, писал… — Но это смешно: купаться в тазу! — Больше всего Никиту задел именно тазик. — Нет, не буду обманывать себя! Впрочем, люди постоянно лгут. И себе и другим…Почему же я не могу воспользоваться случаем? Зачем страдать, если можно жить припеваючи. Любить и писать. Писать, любить и не знать тревог…»

Мозг, вдруг, обожгла догадка:

«Я просил у Бога исполнить мою мечту, и Он явил свою милость. Что ж я нос ворочу? Амбициями тешусь? Булгаковскому Мастеру пришлось умереть, чтобы получить Покой и Свободу для творчества, а я дурацкого тазика испугался. Хотя мне ведь еще от щедрот и любовь в придачу дали».

Линев подошел к кукольному домику, стоящему на обеденном столе, и позвал:

— Тата!

На балконе появилась женская фигурка размером с мизинец.

— Да, мой хороший.

— Прости меня. Ты, наверное, права. Но согласись, это странное предложение.

— Да уж обычным его не назовешь.

— Давай, мириться.

— Я не ссорилась.

— Тогда иди ко мне.

— А может, вернешься сюда? Все-таки мечта…

Никита опустился на колени так было удобнее разговаривать.

— Я сомневаюсь…

— В чем?

— Надо ли прятаться от реалий.

Тата вздохнула тяжело:

— Если честно, я их боюсь. Жить так сложно. А любить еще сложнее.