— Акрант, докладывай.

Старший техник ответил с готовностью (Нелирикк решил, что даже со слишком большой готовностью):

— Все показания соответствовали нормам, Генерал, и были перепроверены. Только после посадки я обнаружил, что капрал Дикл задействовала резервные контуры, работа которых в атмосфере требует вмешательства пилота.

Капрал Дикл вспотела еще сильнее, а глаза у нее так выкатились, что вокруг зрачков появились белые каемки.

Нелирикк, услышавший то, что, несомненно, не укрылось и от Генерала, мог бы посоветовать ей не тревожиться. Но разжалованный может открыть рот только тогда, когда к нему обращаются, а больше — никогда. Нелирикк снова сосредоточился на окружающем потоке информации.

На картах расположения воздушных сил было видно, что самые крупные скопления летательных аппаратов находятся на побережье. Ближе всего к Главному штабу находилась небольшая база, несомненно, относящаяся к… Да: поселок и большое владение расположены от нее примерно на одинаковом расстоянии. Что, по всей видимости, означает гражданские летательные аппараты — с ними возни не будет. На втором экране видны были штурмовики, направленные на ее захват, а также транспортный корабль, перевозящий сотню смертоносных спрагентов, самолетов поддержки пехоты, предназначенных для размещения на этой базе.

Постоянно включались все новые экраны: расположение кораблей на орбите, данные радаров и других следящих установок, визуальные данные, связь с местами боевых действий.

— Никак нет, сэр! — говорила тем временем капрал Дикл с неподобающим солдату жаром. — Я руководствовалась обучающим пособием. Я никогда раньше не выполняла эту процедуру.

Нелирикк чуть прищурил глаза, фокусируя взгляд на экране, расположенном в дальнем конце помещения. На него передавалось изображение с боевой камеры на перехватчике. Он нашел номер самолета, определил его положение по другому экрану.

Самолет заходит на бомбометание и обстрел с бреющего полета. Его цель — все то же маленькое летное поле, режим атаки автоматический. Самолет чуть изменил угол — и у Нелирикка едва сердце из груди не выскочило. Он заморгал, сверяя визуальное изображение с результатами радарной проверки, но тот экран уже переключился на следующий участок. Он снова посмотрел на экран, куда передавались визуальные данные.

Его там не было.

Он вздохнул. Его когда-то идеальное зрение начинает сдавать и играет с ним дурные шутки. Можно подумать, что подобный корабль мог оказаться на крошечной площадке среди устаревших гражданских аппаратов!

— Выполняя приказ Акранта? — спросил Генерал у капрала.

Нелирикк фыркнул. Вот уж чья карьера закончилась. Чтобы Генерал дважды в ходе расследования назвал его имя без чина? Акранту уже можно сдирать с себя нашивки и проглатывать кокарду.

Экран, подключенный к камере, снова показал крошечную посадочную площадку, на этот раз при подлете на небольшой высоте. И там, среди высоких деревьев и чуть позади них, оказалось нечто потрясающе прекрасное.

Эта красота была воплощена в смертоносных, абсолютно выверенных линиях.

Что было самым ужасным? Наверное, то, что такой корабль должен погибать — если уж ему суждено погибнуть — в битве, а не вот так бесславно, на земле? Или то, что он так ясно напоминал его собственный корабль — то есть корабль Командования. Корабль всегда принадлежит Командованию: солдат не владеет ничем, кроме своего чина и боевой добычи.

Чувство долга заставило его повернуться к Капитану.

Разум заставил его остановиться.

Он — Нелирикк Никто, и ему можно открывать рот только тогда, когда к нему обращаются. Командир, к которому он прикомандирован, разрешил ему говорить во время расследования. Разговор без разрешения обойдется ему…

Ракеты были выпущены.