Эти слова нашли в нем отклик, совпали с языком Отряда, и Нелирикк услышал, как его собственный голос напевно излагает вечернюю историю из своей юности:

«И когда Джела справился с этой задачей и насчитал свою дюжину за сутки, один из солдат из шеренги спросил: «Как ты дерзаешь идти на такое, солдатик, когда одна волна может повалить тебя?»

Джела пожал плечами, улыбнулся и, не вынимая ножа из ножен и показывая всем свои пустые руки, сказал: «Я дерзаю, потому что должен. Кто дерзнет за меня, если не дерзну я дерзнуть сам?».

Нелирикк молча сидел, вспоминая, каким яростным был бой между ним и разведчиком — и какая была в этом ирония. Чтобы двое приверженцев Джелы так схлестнулись! И кому же было победить, как не меньшему? И он тихо рассмеялся в темноту. А потом помрачнел, вспомнив о том, чего Отряд не знал — или не рассказывал.

— Значит, Джела умер на Лиад?

— Увы, нет! — ответил разведчик так печально, словно эта смерть произошла только вчера. — Джела вел слишком много арьергардных боев, чтобы дать возможность своей подруге и ее кораблю спастись. В этом, в конце концов, и заключалась суть их соглашения: он будет охранять корабль, чтобы Дерево не погибло, а она — охранять Дерево, если он падет. Она спаслась с его еще не родившимся сыном и тем самым Деревом, которое высится над моим домом. Здешнее дерево — большое дерево Клана Эроб — это сеянец, присланный, чтобы скрепить союз между нашими домами. И я благодарю тебя за рассказ о Джеле, потому что его в наших Дневниках нет.

— В Дневниках? — Нелирикк ощутил прилив острой жажды. Он сможет прочесть собственные слова Джелы? — Это — дневники Джелы?

— Не совсем, хотя некоторые вахтенные записи наверняка сделаны его рукой. Последние годы Джелы прошли с капитаном, моей далекой прабабкой. В своих вахтенных журналах и дневнике она записала немало мудрых мыслей — некоторые принадлежали ей самой, другие — ему. Делмы Корвала продолжали вести Дневники, и их изучение — это часть образования каждого члена клана, чтобы мы не забывали того, что необходимо помнить.

И тут разведчик предложил ему сокровище.

— Если ты пожелаешь — и если случится так, что мы сможем улететь отсюда и вернуться в Джелаза Казон, я обещаю показать тебе все наследие Джелы. Первую дневниковую запись, сделанную его рукой, и дерево, которое он принес из пустыни, расположенной очень и очень далеко.

Даже сидя на койке, Нелирикк сумел поклониться.

— Я сочту это великим даром. — Разведчик наклонил голову.

— Если это будет в моих силах, исследователь.

Теперь все было сказано. Спустя какое-то время разведчик встал, исполнил официальный поклон, тонкий смысл которого в темноте невозможно было истолковать, и бесшумно растворился в ночи.

«Исполнение долга»

В гиперпространстве

Основное управление переместилось на запасной мостик. Присцилла, возглавившая Вторую команду, несла вахту на главном (нет, поправил себя Шан, на торговом) мостике. Он скрипнул зубами и провел проверку систем с тщанием, которого она вовсе не требовала, поскольку это была уже третья проверка, начатая им за последние полчаса.

Атмосфера на запасном мостике была напряженно-целеустремленной. Настроение капитана можно было охарактеризовать как отчаянную тревогу, переходящую в панику.

Шан закрыл глаза, заставил себя забыть о пультах и мостике и проделал систему Целительских упражнений, направленных на достижение невозмутимости в неприятностях и безмятежности в беде.

Он вздохнул, сосредоточил свое сознание на спокойном зеркале воды, а потом снова открыл глаза, чтобы вернуться на запасной мостик.

Или «боевой мостик», как его называл дядя Даав — скорее всего чтобы подразнить отца Шана.