Но в один прекрасный день Гийом вошел в спальню, где Лилиан как раз примеряла чудесное платье — кремовое, с открытыми плечами, выгодно подчеркивающее ее загар, — и с порога объявил:

— Лилиан, мне необходимо съездить в Орлеан. Мы, как я тебе рассказывал, запускаем новую марку продукции, но возникли непредвиденные трудности. На самом деле ничего страшного, просто требуется мое личное присутствие.

— Ох! — Лилиан уронила руки. — Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— Боюсь, ma cherie, ты бы меня слишком отвлекала… Я не смогу сосредоточиться на работе, если ты будешь рядом, — объяснил Гийом. — Ты останешься здесь, отдохнешь, а через пару дней я вернусь.

— Помочь тебе упаковать вещи?

— Бернар все приготовил, — покачал головой владелец замка. — Вертолет уже ждет.

Гийом стремительно пересек комнату и обнял Лилиан за плечи.

— Ужасно не хочется от тебя уезжать, mon amour, — глухо произнес он. — Но это и вправду важно. Боюсь, последнее время я пренебрегал моими прямыми обязанностями.

— Я все понимаю и не обижаюсь. — Лилиан храбро улыбнулась любимому, хотя сердце ее пронзила боль. Ведь вынужденное расставание поглотит значительную часть и без того стремительно убывающего времени, что ей суждено провести с Гийомом. — Бернар за мной отлично присмотрит.

— Ты совершенно покорила его сердце. — Гийом поднес к губам ее руку. — Все мои домочадцы на тебя только что не молятся. Радость моя ненаглядная… — Он порывисто притянул Лилиан к себе, и тут же, словно обжегшись, разжал пальцы. — Я вернусь, и тогда мы обо всем поговорим… Мне нужно многое сказать тебе. И дальше откладывать этот разговор, увы, невозможно.

Он собирается объявить мне, что все кончено, с замирающим сердцем решила Лилиан. Что все хорошее рано или поздно кончается. Что нам пора расстаться, сохранив друг о друге самые приятные воспоминания…

Лилиан снова улыбнулась — до сих пор она и не подозревала у себя такой выдержки, такой силы воли!

— Так возвращайся скорее! Я буду ждать тебя!

Выйдя на балкон, Лилиан долго провожала взглядом удаляющийся вертолет. Она стояла, затенив глаза рукой, и смотрела вдаль даже после того, как машина исчезла за лесом, и гул мотора смолк.

Следующие два дня тянулись бесконечно. Конечно же, Гийом звонил ей из Орлеана. В первый день раз десять, не меньше. Торопливо произносил несколько фраз: дескать, вырвался на пять минут с важного заседания, зато вечером, напротив, говорил долго и так, что Лилиан легла спать, распаленная желанием, и полночи металась в постели, не в силах уснуть. А на второй день Гийом радостно объявил, что никаких задержек не предвидится, и завтра он возвращается.

Договорив, Лилиан опустила трубку на рычаг и, услышав легкий шорох, обернулась. В дверях стояла Эжени.

— Тебе что-то нужно? — мягко осведомилась Лилиан. Сейчас она готова была пылко любить весь мир, и даже несносную горничную!

— Я зашла узнать, не требуется ли вам чего-либо. Вы так бледны. Дурные новости, мадемуазель?

— Напротив, превосходные. — Лилиан счастливо улыбнулась. — Месье возвращается завтра, как и обещал. Я устрою в его честь праздничный ужин… и как раз думаю, что бы такое надеть.

Вопрос не из простых, вздохнула она. Путешествуя налегке, обширного гардероба с собой не возьмешь. К тому же все ее наряды Гийом уже видел…

— По-моему, отличный повод для нового платья, мадемуазель.