– Я не спешу, – ответила я. – Эти две недели я буду развлекать всех желающих, рассказывая свою историю и излагая собственное понимание вселенной. Я теперь пророк, Фестина, и делиться с другими своей мудростью – мой долг.

Она рассмеялась.

– Если существует кто-то способный сосредоточить на себе внимание кашлингов, то это ты. Тем не менее работа тебе предстоит огромная. Я имею в виду попытку исправить то, что натворили шадиллы. Ты отдаешь себе отчет в том, что у кашлингов мозги набекрень? Что бы шадиллы ни сделали с ними, эффект может оказаться необратим. Прошло уже четыре тысячи лет с тех пор, как шадиллы превратили кашлингов в эгоцентричных придурков, и не исключено, что тебе не удастся исправить ситуацию.

– Ну, если это так, я смогу, по крайней мере, использовать кашлингов для того, чтобы «починить» свой собственный народ. Для начала.

Я отступила в сторону, чтобы иметь возможность лучше видеть корабль-«вязанку». Он полетит с нами к Мелаквину и вместе с ним, естественно, фонтан с кровавым медом. Никто не знает точно, сможет ли на самом деле мед пробудить к жизни миллионы спящих на моей родной планете людей с усталыми мозгами; не исключено, что он оказывает благотворное воздействие только на меня, потому что четыре года назад Поллисанд в процессе оживления сделал со мной что-то особенное. Тем не менее я надеюсь. Очень надеюсь. Я поведу своих последователей-кашлингов к поверхности Мелаквина с бутылками, полными кровавого меда, а затем мы войдем в каждую Башню предков, где бы она ни находилась.

Пурпурный мазок на щеку – и, возможно, мой мир снова оживет.

Мысли Фестины, видимо, приняли то же самое направление, потому что она не сводила взгляда с моей щеки.

– Ты уверена, что кровавый мед и в самом деле лекарство? – спросила она.

– Доктор Хавел обследовал меня и говорит, что сейчас в моем мозгу идут приторможенные раньше естественные процессы: мозг освобождается от связей, возникших в период детства, и я становлюсь взрослой. Меня не слишком радует перспектива перестать быть тем, кем я всегда была – а я была прекрасным созданием, даже если ты считала меня ребячливой, – но доктор уверяет, что без процесса взросления преодолеть умственный застой невозможно. Очень надеюсь, что тот же самый процесс выведет из ступора и остальных наших людей.

– И все, что от тебя требуется, – пробормотала Фестина, – это изуродовать каждого из них…

– Это не уродство! – прервала я ее. – Просто прекрасная и одновременно целебная метка.

– И ты чувствуешь себя хорошо? Ты не ощущаешь?.. Ну, не знаю. Может, на самом деле это плохо для тебя. Может, пятно медленно подчиняет себе твой мозг или что-то в этом роде.

– С моим мозгом все прекрасно, – ответила я. – С тех пор как Поллисанд сделал это со мной, не было ни одного инцидента, свидетельствующего об усталости. К примеру, ты, наверно, заметила – я не устраиваю сцен из-за того, что ты снова покидаешь меня; теперь я в состоянии справиться с одиночеством.

Фестина задумчиво посмотрела на меня.

– Теперь ты в состоянии даже шутить по этому поводу. – Она улыбнулась. – Я думаю, Весло, из тебя получится очень интересная женщина.

Не знаю, кто из нас первым раскрыл другому объятия; не имеет значения, поскольку я очень хотела, чтобы это произошло. И, обнимая свою дорогую подругу, я не испытывала робости, не чувствовала себя глупой – хотя бы самую малую миллисекунду.

Послесловие

ОТ ФЕСТИНЫ РАМОС

Я встретила Весло у залитого лунным светом озера, поздним вечером того дня, когда убила своего лучшего друга.