Ему и двум тысячам военнослужащих бригады был предоставлен выбор: почетное увольнение и возвращение на родину, за счет Империи, разумеется, или продолжение службы в так называемой санкционированной наемной армии. Слово «санкционированная» подразумевало участие только в войнах, одобренных имперским правительством. Если они согласятся стать наемниками, император, пусть и не осуществляя прямого контроля над ними, будет продолжать извлекать определенную выгоду из их деятельности. И при этом ни за что не платить.

Как бы то ни было, вопрос был поставлен на голосование. Почти все в бригаде подумывали о том, что неплохо бы вернуться домой. Однако уж больно давно они покинули его, не имели гражданских навыков, и, кроме того, для большинства из них бригада и была домом. В результате большинство осталось; в том числе и Стелл Теперь они продолжали сражаться и умирать, но не за свободу или честь, а за деньги И Стеллу это не нравилось.

Три месяца прошло со времени последнего сражения на Новом Ковенанте. Там на религиозной почве вспыхнула маленькая грязная война между двумя соперничающими конфессиями, на которые распалась единая местная церковь. Бригаду наняла более слабая сторона. Войну они выиграть сумели, но какой ужасной ценой! Когда закончилось гибельное и притом совершенно ненужное финальное сражение, возникшее по причине полной некомпетентности клиентов, солдаты с помощью ручных лазеров вырезали в скалистой почве более пятисот могил, в одной из которых похоронили полковника Строма, по прозвищу Бык, командующего бригадой.

В результате Марк Стелл получил повышение — от майора до полковника, от послушного исполнителя чужой воли до того, кто определяет политику. Ему нравились свобода, ответственность и то, что, став командиром, он сам мог принимать решения. Да и власть ему нравилась. Все это в целом заставляло его временами испытывать чертовское чувство вины.

Бык Строи был ему чем-то вроде отца, брата и лучшего друга в одном лице. Но, черт возьми, Бык ошибался! И, с точки зрения Стелла, это была роковая ошибка. Бык не видел, какое будущее их ждет. Не понимал, что все изменилось и что постепенно его любимая бригада, истекая кровью, умирает от того, что в древнем Китае называли «смертью от тысячи ран». С каждым убитым, опущенным в обильно политую кровью землю, умирала и часть бригады. Их снова поднимали, и снова все должно было повторяться — и никому не суждено уцелеть. На место погибших приходит смена, и хотя процесс обновления шел медленно, бригада постепенно менялась и в конце концов неизбежно должна была превратиться в нечто, чего Стром не узнал бы и что ему наверняка не понравилось бы.

Глядя, как рекруты бегают, поворачиваются, нападают друг на друга, Стелл уже в который раз отдал себе отчет в том, что с каждым днем перерождение бригады приближается. Нужно что-то сделать, остановить этот процесс… Но как?

— Пора, сэр, — произнес за его спиной знакомый бас.

Стелл с улыбкой обернулся.

— Рад видеть тебя, Зак. С какой стати ты нацепил бронированный костюм? Мы же собираемся на обед, а не на войну.

Хотя там, где замешаны клиенты, одно часто переходит в другое, подумал он. Старшина Захария Комо выглядел впечатляюще. Его кожа была лишь чуть-чуть светлее, чем черный, с тускло-матовым отливом бронированный костюм. Семи полных футов ростом, широкий в плечах и узкий в бедрах, он выглядел точно реклама на вербовочном пункте и осознавал это. В карих глазах читались не только ум и юмор, но и постоянная настороженность, преодолеть которую мало кому удавалось. Стелл был одним из этих немногих. С пояса у старшины свисали два пистолета, а в руках он держал гранатомет.